— Надо, — проворчал я, понимая, что и так, и этак получается какое-нибудь дерьмо.

Либо контакт с заболевшими, либо Хохолков благополучно сбежит. Я всё-таки не верил в лихоманку, очень кстати посетившую княжеское подворье.

— Открывайте, не то ломать будем! — крикнул я.

Угроза сработала, калитка чуть приоткрылась, оттуда, прикрывая лицо, высунулся седобородый холоп в сером вытертом зипуне.

— Богом клянусь, лихоманка у нас, — шмыгнув носом, сказал он.

— Прочь с дороги, — проворчал опричник.

— Князь где? — спросил я.

— Лежит он, с постели не встаёт! Смилуйся, боярин! — заканючил холоп, сорвав шапку с головы.

Опричники въехали на подворье верхом, как к себе домой. Явное неуважение к хозяевам, но мы и не скрывали цели своего визита. Тем более, встречать нас не хотели. Три тройки обученных штурмовиков спешились, первая тройка взяла под контроль ворота, вторая пошла к конюшне, третья — к крыльцу. Я спешился последним, внимательно оглядывая внутреннее убранство двора.

На первый взгляд, двор казался покинутым, пустым, безжизненным. Большая лужа посередине, брошенное ведро, одиноко бродящая курица, кучка мелко наколотых дров и топор, воткнутый в чурбак. Совсем недавно здесь кипела жизнь. Скорее всего, до самого нашего прибытия.

— Веди к нему, значит, — приказал я.

— Никак нельзя, боярин… — чуть ли не затрясся старик. — Немочный он, слабый, болезный, лихоманка душит!

Я пристально посмотрел ему в глаза, пытаясь понять, лжёт холоп, выгораживая своего хозяина, или же говорит правду. То, что он изрядно нервничал, было и так понятно. Снятую шапку он теребил в руках, глаза заискивающе бегали в поисках хоть кого-нибудь, кого можно разжалобить и убедить, дыхание неглубокое, прерывистое, а постоянно бегущие сопли он утирал рукавом, ничуть не смущаясь.

— Значит, сами найдём, — сказал я. — Начинайте.

Тройка опричников взбежала по крыльцу, громыхая тяжёлыми сапогами по ступенькам, отработанным движением распахнули дверь. На пороге их встретил холоп в тегиляе и с рогатиной, тут же пытаясь пырнуть кого-нибудь, но ему это не удалось, всё же навыки штурма вколачивались в моих людей крепко. Штурмовик, стоявший напротив двери, просто сделал шаг назад и спустил курок уже готового к бою пистоля.

Гавкнул пистолет, крыльцо заволокло серым дымом, а я бросился на седобородого холопа, рукоятью пистоля ударяя его по голове, чтобы он не схватился за топор и не подкараулил кого-нибудь из нас.

Первая кровь пролилась, и не мы это начали, так что я со спокойной душой отправил ещё троих на подмогу в дом, и сам пошёл следом. Харитон и ещё трое опричников остались снаружи, на случай, если кто-то сиганёт в окно или ещё как-то покинет дом.