А то внезапная отмена местничества могла бы стоить царю жизни. Тем более, что зваться царём Иоанн начал сравнительно недавно, а до этого был всего лишь великим князем. Одним из многих князей, первым среди равных. И многие по старой памяти считали себя равными ему.

— Так, я чего… В Москву там скататься хотят, я же пока не пущал никого… Разрешишь? — спросил он.

— Отчего не разрешить, — пожал я плечами. — Только пусть чёрное скинут, в обычную одежду оденутся, больно приметная одёжка… Чья идея, кстати?

— Государь повелел, — сказал Скуратов. — Единообразно чтоб.

— Это он правильно… — пробормотал я.

Насмотрелся, наверное, на моих стрельцов.

— Пойду тогда, обрадую, — сказал опричник.

Я молча кивнул, склонившись над челобитной. Искусством их составления я пока так и не овладел в полной мере. О себе писать только в уничижительной манере, мол, холоп твой Микитка Злобин челом бьёт, ещё и в этой мудрёной грамматике. Впрочем, ничего предосудительного или унизительного я в таких формах обращения не видел, в конце концов, это мало чем отличается от «ваш покорный слуга». Просто устоявшаяся норма.

У царя я хотел попросить пистолей кремневых и табун лошадей для нужд опричников. Причём лошадей просил не абы каких, а породистых, тяжёлых. Как говорится, проси вдвое больше, чтобы получить то, что нужно, и я рассчитывал на то, что пистоли он закажет, а лошадей не даст. Идти и просить всё лично — не лучший вариант, царь по-прежнему относится ко мне не очень-то хорошо, поэтому я решил отправить письменный запрос. Чтобы лишний раз не мозолить ему глаза.

Я даже в Кремль не поеду с этой челобитной, отправлю с нарочным. Я, конечно, полагал, что царь за эти пару месяцев подостынет, забудет, но нет. Память у него оказалась хорошая.

Готовую челобитную я посыпал песочком, подул на чернила, чтобы высохли поскорее, подточил перо маленьким ножичком. Теперь нужно было вспомнить и расписать тактику малых штурмовых групп, адаптируя её под нынешние реалии и вооружение. Граната в дверь и две очереди крест-накрест тут не сработают. Мало того, что гранат тут нет, так ещё и очередями не пострелять. Придётся немного поломать голову.

Собственно, опричников я видел именно как штурмовиков. Группа спецназа «Альфа» или что-то вроде того, хирургически точный инструмент, который нужно будет использовать ювелирно, а не бросать в бой против татар или ляхов, затыкая ими дыры. Да, это гвардия, но всё же не самая обычная, это именно полицейский спецназ.

Осталось только выбить из набранных с миру по нитке опричников с детства вколоченную манеру боя, а это непросто. Все уже люди взрослые, тёртые, многие прошли не один десяток сражений. Переучивать всегда сложнее. И пусть они признавали моё главенство, хотя я по возрасту был младше почти всех их, все они знали обо мне только по разного рода слухам, и мне ещё только предстояло делом доказать, чего я на самом деле стою и почему государь меня возвысил.