— Ну-ну, — буркнул он. — И как величать будем сих сыщиков?

— Опричниками, — улыбнувшись, сказал я. — Никому, опричь тебя, служить не будут. Люди государевы, и только.

— Опричники… — пробормотал Иоанн, пробуя новое слово. — Тысяча опричная уже есть у меня, из людей служилых.

— То воины твои избранные, дворяне поместные, — сказал я. — А опричники гвардией верной будут, как у римских кесарей. С твоих рук кормиться будут. Помещик же о чём в первую очередь мыслит? Как бы ему себя прокормить, с поместья даденного, о службе в последнюю очередь думает. Опричники же только службой жить станут. Станем.

Я верил, что Иоанна удастся уболтать на создание новой силовой структуры. В конце концов, он же сам и был автором этой идеи, пусть и много позже. В тот раз из опричнины не вышло ничего хорошего, настолько, что спустя несколько лет после её отмены за слово «опричник» могли побить батогами. Теперь же, под моим чутким руководством, я постараюсь вырулить её во что-то более вменяемое.

Как минимум, усовершенствую нынешние методы дознания. Дыба, конечно, средство верное, но только если ты хочешь просто закрыть дело. Первый попавшийся оговорит себя, лишь бы избежать пыток, так что мы этим путём не пойдём.

— Так и быть, — повелел Иоанн. — Вынюхивай измену, раз так тебе хочется. Дело зело полезное.

Он замолчал, задумался, ещё раз взглянул на меня.

— Но и спрос тогда с тебя будет особый, — сказал он. — Коли узнаю, что на верных слуг моих поклёп возводишь, пеняй на себя.

— Справедливо, — согласился я.

— Может, уже сейчас о чём-нибудь доложить хочешь? — спросил меня царь. — Или о ком-нибудь?

Я задумался. Крепко задумался, перебирая в мыслях имена и фамилии. Боярин Лисицын… Доказательств его измены, кроме слов татарина, у меня не было. Боярин Зубов… Брал деньги у немцев, но пришить сюда состав преступления будет трудновато. Князь Старицкий, несомненно, замышляет какую-нибудь гадость, но знал я пока что лишь о его действиях против меня, а не против царя. Так и вышло, что даже заложить оказалось некого.

— Нет, государь, — после минутных раздумий сказал я. — Проверки всё требует.

Иоанн растянул губы в улыбке.

— Я было подумал, начнёшь врагов своих перечислять, — сказал он. — Лучше бы ты, Никита, пищалями занимался, это ловко у тебя получается.

— Одно другому не мешает, государь, — сказал я. — Мыслю, литейщики и пушку мою новую уже отлить сподобились.

Надеюсь, мастер Ганусов своим подмастерьям палки в колёса не вставлял, а наоборот, помогал и советом, и делом. Надо заехать к ним, узнать, как дела. И к Андрею Рыбину тоже.