Праздных разговоров уже не вели, ехали молча, вглядываясь в заснеженный горизонт. Эта земля ещё не покорилась Москве до конца, вот мы и осторожничали.

Несколько раз вдалеке показывались татарские всадники, мы заезжали на чьи-то кочевья, но к нам никто не подъезжал и остановить не пытался. Ехали спокойно, ночевали чуть в стороне от реки, открыто разводя костры.

Могучий Свияжск, поставленный целиком всего за месяц, показался с правой стороны на острове, и это значило, что пункт нашего назначения уже близко. Туда мы и завернули. В Свияжске вовсю шло строительство, монахи Богородицкого монастыря возводили величественный каменный собор. В Свияжске останавливались все, кто ехал в Казань, и мы не стали исключением, мне хотелось прибыть в город не в дикой спешке, а с достоинством. Отпариться и отогреться в бане, привести в порядок себя, лошадей. Долгий переход, пусть даже верхом, всё равно накладывает свой отпечаток, а мне нужно было первым делом явиться к воеводе. И только потом разыскивать тех, кто мутит воду в Казани.

Заодно в Свияжске удалось пополнить припасы, изрядно истощившиеся за время похода. В Казани, может, это всё удалось найти бы дешевле, но я почему-то решил закупиться здесь и сейчас.

А на следующий день мы подошли к самой Казани, где вместо золотых куполов православных церквей виднелись высокие минареты.

— Да-а… — протянул брат, глазея на стены и башни. — Как же это взяли-то всё…

— Стену порушили, — сказал Леонтий. — Мину подвели и порохом заложили.

На стене и впрямь оставались следы разрушений. Старательно отремонтированные, но если приглядеться, то можно было без труда заметить свежие участки. Ворота тоже выглядели новенькими и свежими по сравнению со стеной.

В посаде и на торге в глазах рябило от ярких халатов и пёстрых тканей, всё было непривычно, в новинку. Но мы не задерживались, от греха подальше, направились сразу к воеводе, князю Александру Ивановичу Воротынскому, в кремль. Здесь тоже кипела стройка, возводились башни кремля и каменные стены, внутри строилась церковь. Работы хватало на всех.

Отовсюду звучала татарская речь вперемешку с русской, обстановка в городе, на мой дилетантский взгляд, была абсолютно спокойной. Русские и татары мирно сосуществовали, и я пока не видел никаких явных признаков тлеющей вражды, которая могла бы вспыхнуть. Но раз государь сказал выяснить, я это сделаю. Не на пустом же месте возникли у него эти сведения.

На воротах в кремль службу несли, как ни странно, татары.

— Стой! Куда? — остановили меня они.

— К воеводе, письмо государево, — сказал я.