Илья лениво изгибает бровь.
- И что? Я велел им пацана пальцем не трогать, так они его и не тронули. А за медиаконтент в чужих телефонах я ответственности не несу. У нас свободная страна, Стоянова.
- Отличная позиция, - с сарказмом киваю я. - Только давай посчитаем последствия этой свободы на два шага вперед. У Новикова дома запойный отец и расшатанная психика. Полчаса назад он вполне серьезно сообщил мне, что после публикации видео в школу в понедельник он уже не придет. В принципе никуда больше вообще не придет.
- Драма для бедных, - криво усмехается Илья. - Те, кто реально собираются что-то с собой сделать, обычно делают это молча, а не анонсируют девчонкам в коридоре.
Так и хочется прибить этого мудака за бесчувственность.
- А ты готов поставить на это строительный бизнес своего отца? - холодно говорю ему. - Предположим, что он не блефует, и тогда завтра утром в лицее будет не педсовет, а Следственный комитет, который изымет телефоны всех одноклассников и вскроет облако Кирилла. Всплывет и шантаж, и ваша теплая компания. Как думаешь, сколько минут понадобится журналистам, чтобы привязать к этому делу фамилию твоего отца перед закрытием годовых городских тендеров?
Выпалив это, обессиленно умолкаю, чтобы перевести дыхание.
Мне казалось, этот аргумент прозвучит железобетонно, но Илья вдруг отталкивается плечом от крыла машины и делает пару неторопливых шагов в мою сторону. Инстинктивно хочу отступить назад, но позади стоит высокий гранитный бордюр газона, и пятки упираются в камень. Отступать некуда.
Илья останавливается так близко, что полы его расстегнутого пальто едва не задевают мои колени.
Сердце колотится где-то в районе гланд. Боженьки, вблизи он выглядит еще опаснее, чем издали. Скулы будто из камня высечены, и в глазах с хищным разрезом таится нечитаемая тьма.
- Ты сейчас серьезно пытаешься пугать меня прокуратурой и папиными тендерами, очкастая? - негромко спрашивает он с ласковой насмешкой. - Плохо ты подготовилась. Отцу на эти школьные разборки плевать с высокой колокольни, а Кирилла в случае чего за два часа упакуют в частный борт и отправят лечить нервы в швейцарскую клинику. Так что мимо кассы твоя аналитика.
- Тогда зачем ты на той неделе велел им отстать от Пашки за хозблоком? - упрямо выпаливаю я, отказываясь сдаваться.
Уголки его губ медленно ползут вверх, обозначив очаровательные ямочки на щеках.
- Затем, что мне стало скучно смотреть на Новикова и интересно посмотреть на тебя, - снисходительно отвечает Илья, взирая на меня сверху вниз. - Значит, так переживаешь за убогого, что сама ко мне на поклон пришла? Похвально, Стоянова. Жаль, что я не из тех, кто занимается благотворительностью.