Такая реакция казалась странной, но причин оставаться, настаивать на расспросах у Максима не было, а злить Семёновых резона нет. Ещё накатают жалобу начальнику, и тот начнёт учить его деликатности, как умеет. «Люди в горе, а ты к ним с какой-то ерундой лезешь», — скажет он.

— Что же, извините, что потревожил. Если что-то узнаете — сообщите. Вот мой телефон. Там и приёмное время указано, — Максим протянул карточку.

Пётр Николаевич взял и положил в карман:

— Позвоню обязательно, если что.

Максиму казалось, что хозяин выдавливает его из своей квартиры, но не видел смысла сопротивляться. Вышел, услышал, как за ним закрылась дверь и щёлкнул замок. Девушка без документов, и, откуда она, где прописана, хозяева не сказали. Странно это. Надо будет поискать по базе среди потеряшек. Может, где-то другой лейтенант ищет сейчас эту Марью, как Максим свою пропавшую библиотекаршу. Он достал из папки кусочек шоколадки и, развернув, бросил в рот. Вкус горького шоколада подсластил неприятный осадок от разговора.

* * *

— Кто это? Ваш стражник? — прервала тишину Марьяс. — Он что, может отправить меня в тюрьму? За что?

— Какая тюрьма? Не выдумывай, — успокаивающе похлопала её по руке Полина Сергеевна. — Сейчас не те времена, чтобы по одному подозрению в тюрьму сажать. Глупости это. Да и не виновата ты ни в чём.

— Но с документами что-то делать надо, — задумчиво сказал Пётр Николаевич. — Рано или поздно их снова спросят.

— Да, надо, — согласно кивнула жена. — Мало ли. Вдруг к врачам обращаться. И вообще, девочке надо на учёт в женской консультации становиться. Петя, думай, как решить вопрос. Марья должна остаться у нас.

— Вы примете меня в род?

— Считай, приняли. И тебя, и малыша, — ласково улыбнулась Полина Сергеевна. — Я тебя никому не отдам. Живи у нас, пока не будешь готова к самостоятельности. А до этого ещё далеко.

Марьяс согласно кивнула. Она старательно осваивала новый мир, только он оказался так сложен! Никакой магии, говорили ей, но она не верила. Просто магия здесь другая, не такая, как в мире Рора. Ничего! Со временем она всё освоит. Главное, здесь никто не заставит выйти замуж за нелюбимого и ребёнка не отберут. А с остальным ей добрые люди помогут.

* * *

Где-то тягуче орал кот, и его противный голос отзывался в голове скрежещущей болью. Хотелось убить его! Но для этого надо вначале открыть глаза, а потом ещё и встать, а это непросто. Даже поднять веки тяжело. К каждой реснице словно привязали по чугунной гире, но отвратительный мяв бесил неимоверно, и Павел открыл глаза.

Солнечный свет, даже смягчённый шторами, резанул и вызвал слёзы. Сквозь них вид комнаты расплывался, и Павел не мог сообразить, где он находится. Заставленный грязной посудой и объедками стол. Усыпанный мусором потёртый ковёр. Ободранные стены. Он не дома.