— Я люблю тебя, — шепчет он, а мое сердце снова сжимается от искрящей нежности в его голосе. — Ты даже не представляешь насколько.
— Представляю, — улыбаюсь я, слушая, как бьется его сильное, уверенное сердце.
Я чувствую Ириди теперь полностью, всю, как часть себя, а не просто голос в моей голове. Вот оно какое, единство душ.
— Ариелла, — тон его голоса меняется. — Я бы очень хотел, чтобы этот день продолжался бесконечно, а мы могли бы наслаждаться друг другом снова и снова. Но…
Я вздыхаю и поднимаю голову, чтобы посмотреть в его глаза.
— Я все понимаю, — отвечаю ему. — Не все битвы еще выиграны. И не всем раздали заслуженное.
Он кивает:
— Я не намерен выдавать никому, что ты из другого мира, что ты моя истинная и что у тебя есть… Ириди, — Нортон вернулся в состояние серьезного королевского генерала. — Приложу все усилия, чтобы это осталось нашей тайной. Но я не могу гарантировать, что все пойдет по плану. Ты уверена, что готова выступить в суде? Они могут… потребовать, чтобы Ксаррен применил свой Дар на тебе.
— Этот Ксаррен… Ты говорил, что сам бы к нему обратился. Даже несмотря на то, что он вредный.
Нортон кивает.
— Тогда… Я готова.
В зал, где проходил суд над моим мужем, я попала в числе немногочисленных свидетелей и под плотной вуалью на лице. Такие носят вдовы, чтобы никто не видел их опухших от слез глаз. Я осталась на одном из задних рядов, и теперь меня не видит никто, зато мне все прекрасно видно и слышно.
Родер хоть и занимает место на скамье обвиняемых, держится достойно, даже с легкой иронией: он знает, что вся бравада Фирхомбахера — пшик, как и все доказательства, которые лопнут как мыльный пузырь, стоит мне появиться.
Нортон сразу же находит меня, но тут же отворачивается, потому что раньше времени обо мне никому не стоит знать.
Но во всем этом есть один нюанс: если они потребуют, чтобы Ксаррен заглянул в мою голову, ему станет известно много. Слишком много. В том числе то, что настоящей Ариеллы больше нет.
За широким столом из серого камня, с высеченными крылатыми фигурами драконов по бокам, сидят Его Величество, судья в черной мантии и Ксаррен. Мне Родер показал его. Высокий, широкоплечий, мужественный, как и все остальные драконы. В черном мундире с золотой вышивкой. Ксаррен не пугает, но по нему видно, что лучше с ним не сталкиваться.
Все трое ледяными взглядами окидывают сторону обвинения, защиты и весь зал, давая понять, что суд будет беспристрастный, какое бы решение ни пришлось вынести. Мне кажется, даже присутствующие в зале члены совета вздрагивают от этих взглядов.