— Привет, Джин-А, — я вежливо кивнул, проходя в дом, благо Джин-Ву посторонился, да и торт его отвлёк, да.
— Мя! — кое-кто хвостатый и пушистый, видать, вспомнил, как я героически спасал её от «злых» духов, и тоже решил выразить своё почтение путём потирания о мои ноги. — Мр-р-р-р.
— Да-да, тебя я тоже рад видеть, — погладить котейку — это святое.
Закончив с приветствиями, помыв руки и получив приглашение к столу, я проследовал в гостиную, где уже был накрыт стол со всякими вкусностями, а за столом ждала хозяйка дома. Что тут сказать? Эликсир, встреча с детьми и возвращение домой произвели на Пак Кён-Хе самое приятное действие. Сейчас она выглядела куда лучше, чем в больнице, пусть с возрастной дифференциацией в данной реальности у корейцев были те ещё сложности, я уже вроде как примерно научился определять, кто передо мной — девчонка или взрослая женщина, но тут при самом строгом изучении больше тридцати пяти никак не дашь, хотя когда я её только увидел на больничной койке, женщине смело можно было дать и пятьдесят. Да и в лёгком домашнем платье мать семейства Сон смотрелась куда как лучше, чем в больничной робе.
— Рад видеть вас в добром здравии. Думаю, вы уже и так это знаете, но позвольте представиться — Альберт Вескер. Друг вашего сына.
— Здравствуйте, мистер Вескер, — женщина тепло улыбнулась. — Меня зовут Пак Кён-Хе, но вы, должно быть, тоже это знаете.
Дальнейшему развитию разговора помешало явление Джин-А, вооружённой большой и глубокой тарелкой, в которой были… печёная картошечка и отбивные. Вид девушка имела весьма решительный и боевитый. Следующий за ней брат с двумя пакетами сока и хлебницей, наоборот, всем своим видом выражал жертву диктата матриархата, но героически переносил все тяготы и лишения, да.
— О, довольно необычный выбор блюд, — отметил я. — Но пахнет восхитительно, — запах действительно был очень и очень хорош, хотя и доля дежурного комплимента в моих словах была.
— Ну-у-у, — приземлившаяся слева от меня за стол сестрёнка Великого Нагибатора чуть потупилась, — мы подумали, что европейская кухня будет самое то… ну… для ситуации…
— Весьма польщён, — улыбаюсь, вновь начиная чувствовать себя неловко. Кажется, вводить меня в такое состояние — это не прерогатива одного Джин-Ву, а семейный талант.
— Хён-ним, — серьёзно обратился ко мне вышеупомянутый товарищ, разместившийся на противоположной стороне стола, — в мире не найдётся слов, чтобы выразить мою…
— Так-так, стоп! — прервал я парня. — Джин-Ву, я всё понимаю, правда. Но давай не будем отравлять дружескую встречу этой высокопарностью. Я знаю, что ты хочешь сказать, знаю, что вы испытываете. У меня нет семьи — я знаю, как это тяжело, поэтому не нуждаюсь в словах. Давай просто праздновать возвращение вашей мамы. Радоваться и просто наслаждаться дружеским застольем, а не бередить старые раны и смущать друг друга ещё больше. Меня и так… — показательно кошусь в сторону придвинувшейся ко мне почти вплотную школьницы, — кое-кто уже вовсю смущает.