Рейдзи Сугимото, чью душу, не особо церемонясь, буквально обняла моя сила, готовая в любой момент ту вырвать и распылить на спиритоны, послушно встал и на негнущихся ногах сбежал. Сначала менять штаны, а потом всё-таки объявлять эвакуацию.
Самым неприятным во всём этом было то, что мужчина просто физически не мог вести себя иначе, даже прекрасно понимая риски и глубину проблемы, ибо засевшая на подкорке нациствующая спесь просто не позволяла ему этого. В Японии до сих пор сохранилось, по сути, феодальное общество, где всем владели «правильные» семьи, а остальное население выступало лишь обслугой, зачастую с пожизненными контрактами, читай, крепостным правом. И появление Пробуждённых эту систему не только не сломало, но и усилило, позволив правящей элите напрямую проводить сегрегацию по физическим способностям. И тут у них глупо помер их чемпион, на которого возлагались большие надежды. Причём мало того, что умер, так ещё и рядом сразу нарисовался какой-то гайдзин, спасая остальную часть рейда, чем смертельно оскорбил местных. Без шуток, там, где сталось бы валяться у меня в ногах, благодаря за спасение и готовность помочь, они видели национальное унижение, искренне воспринимая всю ситуацию как то, что я, гад такой, своим вмешательством показал на весь мир их слабость, а значит, по определению кровный враг. И пусть с точки зрения разума было понятно, что всё это чушь собачья, но проблема была именно в менталитете и восприятии, что диктовали вполне конкретную эмоциональную оценку. При этом моего собеседника ещё можно было назвать адекватным! Абсурдно, но факт — как Охотник, он понимал угрозу, потому хотя бы внешне пытался руководствоваться разумом. А ещё был профессионалом, который такое умел. Иными словами, его раздражение и нежелание иметь со мной дело — это уже был смягчённый и притушённый уровень неприязни, что прошёл через цензуру здравого смысла и понимания, что нужно это сотрудничество в первую очередь им.
И вот честно, каким бы паладином и святым ни считали меня в прошлой жизни, не прикончил я его только потому, что на полном серьёзе понимал, что его зам может быть ещё хуже. Я бы даже на общественное мнение наплевал, но что мне делать, если у этих самураев гордость и всякое «умру, но не преклонюсь» взыграет? Мне же тогда реально придётся террором заниматься и натурально захватывать страну. Такая себе перспектива.
Короче, приходилось мириться с тем, что есть, благо даже с таким прогнившим нациком работать было можно. Скрипя зубами, но двигаясь к заданной цели по спасению людей.