К тёте Зине Амина поднялась, задержавшись на секунду перед дверью, — хотела успеть уложить радость внутрь, чтобы не выплеснулась раньше времени. Потом постучала.
Дверь открылась раньше, чем она договорила стук, — девочки, видно, услышали её шаги на лестнице. Лаура вцепилась в ноги, Милана лезла на руки, обе перебивали друг друга, и тётя Зина стояла за их спинами, вытирая руки о фартук, и улыбалась во весь свой немолодой рот.
— Ну что, Аминка? По лицу вижу — получилось.
— Получилось, — сказала Амина и сама услышала, что голос у неё дрогнул. — Через неделю буду провожать девочек в садик. Только медкомиссию надо пройти и анализы сдать. Я уж думала, откажет — очередь-то на два года, — а она взяла.
— Слава богу, — просто сказала тётя Зина. — Будешь хинкал? Ты ведь с утра не ела.
— Некогда, тётя Зина. Нам уже пора. Вот одену своих и домой — а то он чувствую не в настроении.
Тётя Зина не стала спрашивать, откуда она это чувствует. Она молча помогла одеть девочек, отдала контейнер с хинкалом «на вечер» и на площадке, когда Амина уже была на две ступеньки выше, тихо сказала:
— Ты, если он не спит, не трогай его. Детей уложи, а сама помолчи до вечера. Пьяному ничего не докажешь, только себе дороже.
— Знаю.
И она знала. Она знала эту науку всем телом, годами выученную: не отвечать, не смотреть в глаза, сглаживать, ждать, пока уснёт. Просто сегодня, впервые, это не было всей правдой — за ним стояло ещё другое.
Было только двенадцать часов. Полдень стоял ясный, безоблачный; во дворе кто-то выбивал ковёр. . Девочки поднимались по лестнице перед ней и лепетали — Лаура всё повторяла про кашу и качели, Милана к каждой её фразе прибавляла своё «така». Амина улыбалась им до самой двери, а у двери улыбка погасла: из квартиры тянуло знакомым запахом перегара.
Она открыла дверь ключом, тихо, как умела, — и в следующее мгновение поняла, что Тимур сидел на кухне, в полутьме задёрнутых штор, мутный, злой, с бутылкой перед собой. Смотрел на неё так, будто всё утро только и делал, что ждал.
— Ты где шляешься? — он вскочил, стул с грохотом повалился на пол. — Я же тебе сказал — дома сидеть! Уже пора обед подать, а её нет! Что за привычки такие, я не понимаю?
— Тимур, тише, пожалуйста, — тихо сказала Амина, мягко отодвигая девочек за собой, к стене. — Дети только пришли. Я их раздену, уложу и подойду, всё тебе расскажу.
— Заткнись! — от его крика Лаура сразу залилась плачем, Милана подхватила вторым, и оба голоса заполнили маленькую квартиру так, что стены, казалось, сузились. — Не указывай мне, что делать! Я здесь все решаю! Хули ты вообще из дома выходишь, а? С утра еще! Я тебя спрашиваю!