Надо же… Я и не знал, что так умею! Воздушное жало, как оказалось, имело дальнобойный эффект. Правда, на дистанции от убойности не оставалось ни фига.

Почему я помог врагу? Да для меня тут все враги! Но заминка дала зиккуратовцу шанс рвануть вперёд и врубить топор Хомяку в грудь. А вылетевшая из дыма стрела, вонзившись в шею бедняге, довершила комбинацию.

Зиккуратовец, упав на колено, прижёг рану пламенем из ладони. Обернувшись, он приметил меня и счастливо ощерился:

— Брат первушник, за истинную веру!

Я поднял копьё, с трудом сохраняя серьёзное выражение лица, и рявкнул первое, что пришло на ум:

— За Настоятеля!

— За Настоятеля-а-а-а! — заорал в ответ счастливый зверь, размахивая над головой топором.

Я тут же ушёл в дым, продолжая потрясать копьём и орать:

— За Настоятеля, да-а!!! — и уже потише, — За Эзекаила, ух! За истинную веру, ах! Власть зверям… Долой нулей…

Так, без особого энтузиазма декламируя воодушевляющие слоганы, я пошёл по задымлённому полю боя. Переступая многочисленные трупы, я довольно быстро понял — Степные Хомяки, с которыми я и не успел толком познакомиться, кажется, сегодня заканчивали своё существование.

Всё это время я лихорадочно раздумывал, что мне теперь делать. Едва дым рассеется и уляжется боевой угар, как воины Зиккурата поймут, что я — самозванец. Ободок, который всё время сползает на нос, и безразмерная кольчуга выдавали меня с головой.

Поэтому я, чуя, что битва подходит к концу, наметил простейший план. Конечно, он сильно зависел от везения, но тут мне пришлось идти на риск… Пока дым не рассеялся, я нашёл довольно внушительную кучу воинов — сразу несколько Хомяков полегло в бою с зиккуратовцами. Жестокое побоище это располагалось под самой стеной из частокола, прикрытое с южной стороны от глазастых лучников, и я, сорвав с себя ободок и кольчугу и забросив их в окно ближайшей горящей избы, забрался под один из трупов. О, мечник Лам? Ну что ж, ты был, наверное, хорошим зверем…

Измазанный в крови от подтёка на голове, а для надёжности ещё и в крови зверей вокруг, я некоторое время лежал, слушая, как утихают звуки битвы и наблюдая, как дым становится всё прозрачнее и прозрачнее. Вот я мог уже рассмотреть ясное синее небо, и теперь мне пришлось изображать просто первушника, чудом избежавшего смерти.

От деревни Степных Хомяков мало что осталось. Некоторые дома просто горели, а от некоторых, взорванных огненной мгаией, остались только дымящиеся обломки. Стена, окружающая селение, оказалась пробита в нескольких местах.

По деревне бродили воины, добивавшие раненых Хомяков. Многие звери были в буро-золотых рясах, которые, склоняясь над убитыми соратниками, посыпали их оранжевым порошком, чтобы тела сгорели быстрее тел врагов. Видимо, был в этом какой-то смысл.