Пробитый стрелой, зверь так и завалился в сторону, будто бы продолжая поправлять шлем. Ох, какой хороший и глазастый стрелок у зиккуратовцев!

Я сполз по стене, прикрываясь телом убитого Хомяка, который наконец осел на колени, спустившись ниже. Стена смотрела на север, значит, здесь я был в относительной безопасности.

Тут совсем рядом из дыма выскочило трое зверей, рубящихся насмерть. Два Хомяка, вооружённые топором и мечом, и зиккуратовский мечник. Он, кстати, тоже был без шлема, со звёздным ободком на голове. Степные Хомяки нещадно теснили уворотливого мечника, и в какой-то момент тот даже чуть не получил клинком себе в лоб. Но невидимый снайпер прострелил Хомяку затылок, а дальше мечник, нырнув под застреленного, воткнул лезвие в живот обладателю топора. Тот ещё замахнулся, чтобы рубануть мечника, но ещё одна стрела в лоб оттолкнула беднягу назад.

Мечник, крутанувшись на месте, приметил кого-то в дыму и исчез. Всё это время я сидел, привалившись к стене, и наблюдал, куда улетят светлячки духа. Юго-запад… Юго-восток… Ну, навскидку.

Затем, протянув руку, я ухватился за копьё, торчащее из его спины… Сила, хлынувшая в жилы и мышцы, явно добавила мне и мозгов. А ведь эти ободки на головах… Это ведь не просто знаки отличия, ведь так⁈

Припав к траве, я подполз к неудачнику, застреленному в хомяцком шлеме. Подтащил в своё укрытие за трупом… Стянул шлем, который никак не хотел сниматься, но всё-таки через пару минут завладел ободком.

Надел на лоб. Дерьмо нулячье, великоват! Но лучше уж так, чем никак… Подумав, я упёрся ногами, пытаясь стянуть с неудачника ещё и кольчугу. Ну, чтоб уж совсем не отличили.

Всё это время я дёргался и замирал, едва в дыму мелькали силуэты — битва ни на секунду не прекращалась. Но уж лучше я притворюсь мёртвым первушником, чем на самом деле им стану.

Спустя четверть минуты я стал обладателем самой настоящей зиккуратовской кольчуги. Осторожно встал, надел и обруч на голову, взял копьё… Вот теперь я как гоплит, а во лбу звезда горит!

И, вооружённый копьём и даром Скорпионов, я наконец оторвался от спасительной стены, потому как чуял, что время уходит и опасность близко.

Кстати, стрелы так и носились над моей головой, но у меня было чёткое ощущение, что теперь это не по мою душу. А когда я пробегал над мёртвым первушником, сзади рвануло. Я присел, пряча затылок от ударившего в спину деревянного крошева… Кольчуга хорошая, что уж тут говорить, только великовата очень!

Рядом в дыму показался зиккуратовец. Зверь рубился со Степным Хомяком, орудуя топором, и когда я его приметил, тот получил серьёзный удар по ноге. Хомяк уже кинулся было добивать противника, и я, действуя по наитию, сорвал внутреннюю пружину энергии, атакуя его «каменным жалом». Правда, стихии земли у меня не было, да и стоял я далековато… но с наконечника копья сорвался тонкий вихрь, прочертивший явный след до Хомяка, и тот качнулся, когда этот самый вихрь ощутимо ударил его в бок.