Краем глаза я подметил, что сопровождали серебристого человека не совсем обычные звери. Двое из них были лучниками, а двое — явно магами огня. Мера у них явно была внушительная, но смотреть я не стал, потому как должен изображать обессиленного и напуганного.

— Что у тебя здесь, Яков? — послышался глухой голос, который, казалось, сотрясал не только воздух, но и все мои чакры.

— Первуха вот выжил, пятая ступень, господин инквизитор.

— Надо же, такой талант. Воздух, вода… какой-то дар духа?

— Он говорит, что знает, где сраный Орей!

— Хм-м, — человек приблизился.

Я, стиснув зубы, живо стал фантазировать, как научила меня Хали. Что я бы делал, если бы до сих пор был прецептором, как бы я скрывал свою силу? Вот именно это я и воображал — представлял, что имею эту силу, и тут же представлял, что её скрываю. Звериного оракула удалось обмануть, но поведётся ли человек?

Моего подбородка коснулись горячие пальцы, моё лицо подняли.

— Смотри мне в глаза, стихушник.

Я уставился в зелёные глаза, в которых, казалось, колыхалась вселенная. Мощь человека прошибала меня едва ли не насквозь… Если б я не был раньше человеком, я бы не знал, что эту мощь, чтобы она тебя не раздавила, вполне можно так и пропускать насквозь. Достаточно слиться со стихией.

— Сильная воля? — усмехнулся инквизитор, — Ошибка Инфериора… Таких ломать одно удовольствие.

Точёное лицо, тонкий гладковыбритый подбородок. Кстати, я вообще не заметил среди воинов Зиккурата бородатых или усатых… Настоятель, видимо, от все требует тщательно бриться.

Ноль мне в меру, о чём я думаю-то⁈

— Фадер? — вдруг брови инквизитора подпрыгнули, — Неудивительно, что я толком ничего в тебе не вижу… Значит, он ставил на тебе опыты с деуситом?

— Я… я…

Не то, чтобы мне было сложно соврать, просто потоки силы от человечьей меры перехватывали мне дыхание. Я уж и забыл, каково это, находиться рядом с человеком.

Одно понятно — он увидел в моей памяти Фадера, значит, далеко не смог пробиться.

— Фрида? — человек ещё больше удивился, а я мысленно молился Небу, чтобы из разрозненных образов он не составил полную картину, — Ты служил Фриде⁈

— Меня… меня… — только и пыхтел я, — … украли!

— Не вижу. Что с твоей памятью, первуха?

— Деусит… — прохрипел я.

— Ясно, — инквизитор нахмурился, потом повернул голову и показал пальцем, — Поруб там! Этот первуха даже не знает, что там тайный проход, — и, с презрением оттолкнув меня, двинулся к дымящемуся зданию, в котором меня держали не так уж и давно. Свита зашагала вслед за человеком.

Полежать и насладиться спазмами всего тела, когда отхлынула человеческая сила, мне не дали.