Порт-Элизиум встречал Элиану Вэйр привычным гулом космопорта — тем самым звуком, который она научилась не слышать за семь лет работы в Межфракционном Совете. Это был белый шум цивилизации: гул двигателей челноков, объявлений на двенадцати языках, шарканье тысяч ботинок по полированному полу из синтетического мрамора.
Элиана шла по коридору административного крыла, не замечая взглядов. Она привыкла к тому, что на неё смотрят — не потому, что была красива (хотя была: высокие скулы, тёмно-каштановые волосы, собранные в строгий пучок, серо-зелёные глаза, которые коллеги называли "ледяными"), а потому, что её походка, осанка, сам способ нести себя говорили: "Я знаю, куда иду, и вам лучше не мешать".
Ей было тридцать два. Семь лет назад она пришла в Совет молодым аналитиком с дипломом Кембриджской орбитальной академии и репутацией "самой многообещающей выпускницы поколения". Сейчас она была старшим стратегом отдела межфракционной дипломатии — должность, которую занимали люди вдвое старше её.
Сегодня был плохой день.
— Элиана, — голос Маркуса Хоука, её непосредственного начальника, звучал из коммуникатора, когда она пересекала зал регистрации рейсов. — Зайдите ко мне. Сейчас.
— Я уже у двери, Маркус.
Она открыла дверь его кабинета, не дожидаясь приглашения. Кабинет Хоука занимал угловую секцию на сорок седьмом уровне станции — отсюда, через панорамное окно, было видно, как корабли входят в гиперпространство: вспышки синего света, похожие на далёкие молнии.
Маркус стоял у окна, спиной к ней. Ему было пятьдесят восемь, седые волосы были зачёсаны назад, открывая высокий лоб, на котором залегли глубокие морщины. Он был из тех людей, которые носили усталость как форму одежды — она была ему к лицу.
— Закрой дверь, — сказал он, не оборачиваясь.
Элиана закрыла. Села в кресло напротив его стола — массивной конструкции из чёрного дерева с инкрустацией из настоящего перламутра. На столе стоял голографический проектор, сейчас выключенный.
— Проблема? — спросила она.
Маркус повернулся. Его лицо было мрачнее обычного.
— Проблема. Большая. — Он сел напротив, положил ладони на стол. — Ты знаешь, что через три месяца Совет будет голосовать за нового Постоянного представителя от нашего сектора?
— Знаю. Ходят слухи, что это будешь ты.
— Ходили. — Он горько усмехнулся. — Пока не выяснилось, что мой семейный статус с Сарой не соответствует требованиям протокола 7-Б.
Элиана нахмурилась. Протокол 7-Б — древний документ, принятый ещё во времена первых колоний, когда ресурсы были ограничены, а доверие между фракциями — на нуле. Он требовал, чтобы высокопоставленные дипломаты имели "стабильный семейный союз" как доказательство их надёжности и приверженности системе. Это был архаизм, но его никто не отменял.