Когда Адель кричала на меня и плакала, у меня сердце рвалось на части. Это тоже стало для меня большим открытием. Ведь то, что осталось у меня вместо сердца, после рокового предательства жены, с которой я сдувал пылинки, как преданный щенок, превратилось в рваный ошмёток, который бесперебойно гонял кровь по венам, не выполняя больше никаких функций. А стоило лишь услышать, как она боится за моего малыша, который зародился в её животе, рваный ошмёток заполнился неожиданно сильной теплотой.

Не верь, это всего лишь игра… — нашёптывал внутренний голос, пока Денис с каменным выражением лица вёз нас в больницу, но я не спешил с выводами.

Адель не хотела иметь со мной ничего общего, как только узнала об Алисе, и это выбивало меня из привычной колеи, по которой медленно и размеренно катилась моя жизнь. Я привык к тому, что женщинам плевать на мой штамп в паспорте, когда на кону стояли удобство и деньги. Каждая имела свою цену, главное знать какую и тогда уже делать выбор — стоит ли оно того. Адель набивала свою цену с самого первого свидания, но она заинтересовала меня настолько, что я готов был на многое, чтобы получить. Ещё в то мгновение, как прижал её к себе, удержав от падения, я понял, что хочу эту девушку себе. Желал её так сильно, что едва дотерпел до тех выходных, когда она стала моей. С первого раза я даже не понял, насколько она неопытна в сексе. Лишь когда овладел ею дважды, никуда не спеша и испытывая её грани раскрепощённости, я увидел больше, чем до этого мне открывала пелена желания. Адель была неопытной, но страстной, чувственной и отзывчивой. Податливой, как пластилин, из которой можно лепить, что пожелаешь. Сначала я решил, что это довольно быстро наскучит, но подсел так сильно, что и не заметил как.

Я привык к тому, что женщина радуется подаркам и знакам внимания, а мои условия принимает как должное. Адель же радовалась в первую очередь мне, а вот подарки и знаки внимания принимала как должное. Такие женщины редкость в моём мире. Даже Алиса, несмотря на чувства, всегда и перед всеми светилась статусом своего жениха, а впоследствии и мужа. Собственно, и сейчас, она продолжает хвастаться тем, что между нами когда-то было. Живёт в мире прошлого, не желая смириться с настоящим.

Когда понял, что меня несёт не в ту степь, было уже поздно. Я подсел на Адель, как на личный наркотик, и уже не хотел с него слазить. Не хотел признаваться самому себе, насколько зависим от этой девчонки, пока она не огорошила новостью о своей беременности.

Ещё в Афинах, когда у нас случился казус, я впервые задумался, что хочу от неё ребёнка. Что она могла бы стать хорошей матерью моих детей. Но практически сразу похоронил в себе эту мысль. С определённого момента я перестал верить ни в одну женщину, и Адель не должна была стать исключением. И вот сейчас, едва я оставил её в палате со всеми удобствами и суетящимся без остановки персоналом, я впервые задумался, что ошибался. Что мне уже давно пора покончить с тем фарсом, в который превратился мой брак, и построить что-то новое — настоящее и правильное.