— Оставь нас, — коротко приказывает Денису, даже не повернувшись в его сторону, и шагает на меня.

Я отступаю по инерции, провожая водителя взглядом, пока не упираюсь бедром в край столешницы. Перевожу внимание на Марка, как только он подходит вплотную, нависая неприступной скалой. На его лице застывает такое выражение, что я вновь осыпаюсь холодными мурашками с головы до пят. Мы долго сверлим друг друга недружелюбными взглядами, прежде чем он произносит, едва сдерживая гнев:

— Что ты, чёрт возьми, делаешь?!

Я вздёргиваю подбородок, стойко выдерживая его тяжёлый давящий взгляд, и отвечаю ему в тон:

— Это я хочу спросить у тебя. Какого чёрта ты себе позволяешь?!

Его и без того тёмные глаза устрашающе чернеют и сужаются. Весь Марк источает давящее на нервы напряжение, и я невольно попадаю под его воздействие. Сердце ускоряется, а в горле пересыхает.

— Это правда, что ты записалась на аборт? — спрашивает Марк обманчиво спокойным тоном. В чёрных бездонных зрачках плещется коктейль ярости и гнева.

Я не двигаюсь. Пальцы отчаянно сжимают ремешок сумочки, а с горла срывается:

— Правда.

Марк медленно закрывает глаза, с шипением выдыхая воздух сквозь зубы. Отходит на шаг, зарываясь пальцами в волосах.

— Ну ты и дрянь, — шипит с презрением. — Ты играть со мной вздумала?

Я сжимаюсь от несправедливого оскорбления, но стараюсь не поддаваться эмоциям, поэтому отвечаю ровно и сдержано:

— Игрался всё это время ты. Я лишь пытаюсь справиться с последствиями.

— Ах, с последствиями, — ещё тише произносит он и плотно сжимает челюсти. — Вот как ты это называешь.

К щекам приливает кровь, но я не свожу с него взгляда.

— Ну и как, Адель? Тяжело пытаться справиться с собственным ребёнком? — больно бьёт словами и сам же отвечает: — Не тяжело. Ведь, к сожалению, он не может дать сдачи. Ему всего лишь не повезло с будущей матерью.

— Как и с отцом, — добавляю негромко, опуская взгляд.

— Я готов взять на себя ответственность, — не уступает Марк. — Я бы обеспечил и тебя и ребёнка. И сказал об этом с самого начала. Так в какие игры ты играешь, Адель?

— Я не хочу связывать себя ребёнком с женатым мужчиной, — цежу сквозь зубы.

— Хорошо, — внезапно соглашается он, отходит к столу и садится на диван. — Допустим, ты действительно не знала о моём семейном положении, или, допустим, в тебе проснулась запоздалая совесть. Неважно. — Окидывает меня таким же презрительным взглядом, как и минуту назад. — Скажи мне, сколько ты хочешь, чтобы выносить этого ребёнка?

Я округляю глаза, не веря своим ушам.

— Что?

— Если тебе настолько мешает штамп в моём паспорте, чтобы стать матерью, оставь ребёнка мне, — говорит хладнокровно, словно решает рабочие вопросы.