Марк некоторое время просто стоит, буравя меня мрачным взглядом. В тёмной бездне его глаз что-то мелькает, но я не могу понять что. Мне тошно от самой себя. От положения, в которое я загнала себя своей беспечностью. Внезапно он подходит ближе, медленно и осторожно, будто боится чего-то. А я так же медленно отшатываюсь, не желая его приближения. Марк замирает, окидывая меня пронзительным взглядом. Достаёт бумажник и небрежно бросает на кровать карточку.

— Думаю, тебе нужно немного развеяться. Сходи по магазинам, в кафе, салон красоты или… не знаю, куда вы ещё ходите, чтобы поднять себе настроение. Здесь безлимит.

Я медленно отмираю, опуская взгляд на золотую пластинку. Сглатываю. Разве это может сделать женщину счастливой? Вчера я была счастлива рядом со своим мужчиной, а сегодня сгорала заживо от чувства унижения и осознания горькой реальности. Но Марк этого не понимает, или же делает вид. Он, как и всегда, решает все проблемы с помощью денег.

— Мне это не нужно, — произношу сквозь слёзы.

— А что тебе нужно?

Тебя! Как было вчера и три месяца до этого…

— Почему ты сразу не сказал мне? Я имела право знать.

— Ада, хватит, — жестко пресекает Марк. — Вид обиженной и обманутой тебе не к лицу. Твоя сестра работает в моей компании и прекрасно знает о моём семейном положении. Я был уверен, что вы перемыли мне косточки ещё в первый день нашего с тобой знакомства. Разве нет?

— Нет!

— Тем не менее, сейчас уже поздно о чём-то сожалеть. Ты носишь моего ребёнка!

— Я ношу ребёнка от женатого мужчины! Твоя жена примет это?

Он резко шагнул на меня, буквально испепеляя взглядом.

— Я уже сказал — моя жена тебя не касается!

Ошарашено замолкаю, глядя на него во все глаза. Я впервые вижу Марка таким. Тонкие ноздри взбешённо вздымаются, в глазах огонь полыхает. Кровь отливает от лица, а в глазах темнеет. Мне впервые становится дико страшно находиться рядом с ним.

— Тебе было плохо всё это время? — спрашивает холодно, но гораздо спокойнее, и сам же отвечает: — Не думаю. Между нами ничего не изменится. Вечером я позвоню.

Он резко отстраняется, берёт с кресла пиджак и выходит из комнаты, а я, отчаянно хватая ртом воздух, смотрю на погасший дисплей телефона, где совсем недавно читала сообщение от жены того, кого считала своим…

Медленно поднимаю свой дорогущий телефон — подарок Марка, брезгливо рассматриваю, словно держу в руках протухшее гнилое яблоко, и в какой-то момент с надсадным диким криком швыряю его в стену. Внутри меня словно бомба взрывается, слёзы вырываются из глаз, пересохшее горло царапают всхлипы, а всё тело трясёт, как в лихорадке.