Мерный стук маятника настенных часов начинает действовать на нервы, ни чуть не помогая. На кой черт эта штуковина вообще здесь висит?
– Вы не понимаете, о чем говорите. Как, блядь, мы вообще перешли от Хлои к тому, что было со мной? – выпаливаю, не скрывая раздражение.
– Я лишь делаю выводы из того, чем ты со мной делился. Твое подсознание до сих пор заставляет тебя чувствовать вину за то, что ты не смог спасти маму и Луну.
Мне кажется, что стены начинают сдвигаться, уменьшая пространство до размеров той самой убогой комнаты, пропахшей кровью. Я не отвечаю, впиваясь пальцами в кожаные подлокотники кресла.
– Хлоя для тебя не просто девушка, Киран, – с сочувствием произносит миссис Мидэй. – И твои намерения самые чистые и благие, на какие только способно твое сердце. Но понимаешь ли ты, к чему это ведет на самом деле?
Не дожидаясь от меня ответа, она продолжает:
– К тому, что твоя защита становится разрушительной для окружающих. Твоя нервная система больше не делит угрозы на реальные и мнимые. Любой, кто смотрит на Хлою так, как тебе не нравится, в твоей голове автоматически превращается в человека, которого нужно уничтожить.
Она делает паузу, давая мне вдохнуть, но ее финальные слова добивают меня окончательно:
– Сделать кого-то своим лекарством – это огромный риск, Киран. Если с Хлоей что-то случится или она просто отдалится, твой единственный щит рухнет. И тогда произойдет рецидив. Твой мозг сорвется с катушек, потому что ты потеряешь единственный ориентир. Ты не боишься, что в один из таких приступов ярости случайно причинишь боль ей самой?
Хлоя
Уинтер сдувает прядь, упавшую на лицо, и завязывает волосы в свободный пучок. Я вешаю пиджак на спинку деревянного стула и закатываю рукава блузки. В библиотеке академии душно, а от букв уже двоится в глазах.
Перевернув страницу, продолжаю просматривать старый выпуск академической газеты. Уинтер в это время усердно переносит в свой блокнот футбольные термины и статистику прошлых лет.
– Я не нашла номера за двадцатый и двадцать второй годы, – она тяжело вздыхает и роняет ручку на стол. – Ни за что в жизни я не смогу написать эту чертову статью. Я в футболе совсем ничего не понимаю.
На самом деле я и сама не сильна в спорте. Видимо, моя любовь к чтению распространяется только на романтические истории, потому что сейчас информация не хочет задерживаться в голове. Мне приходится перечитывать один и тот же абзац по два, а то и три раза, чтобы понять, кто кому передал пас и в какие ворота забили гол.
– Возможно, то, что ты ищешь, сейчас у них, – едва заметно киваю в сторону соседнего ряда.