Через пару минут мы подходим к серой машине. Киран открывает дверь и отступает в сторону.
– Раздевайся, – говорит он, совершенно серьезно.
Хлоя
Я переживала сразу о нескольких вещах – и каждая давила по-своему.
Первое – разговор с Джули.
Намекнуть, что я «целовалась» с парнем, который ей нравится, – было идиотским решением. Даже если ради шутки. Даже если это было сделано только чтобы подпортить самолюбие… сами знаете кого. Мы поговорили, я все ей объяснила, и сразу увидела, как ей стало легче. Да и что скрывать, с моих плеч тоже будто груз сняли. Джули – один из самых важных людей в моей жизни.
Второе – моя сумка.
Точнее, то, что было внутри: фотоаппарат с домашним заданием и… телефон.
Даже не знаю, что хуже.
Моя мама контролирует буквально все. Мы списываемся практически каждый вечер. Я стараюсь отвечать ей сразу – иначе она начинает переживать, а ее переживания обычно заканчиваются нотациями длиной в бесконечность. Боюсь представить, сколько там непрочитанных сообщений сейчас.
Если бы она узнала, что я не только была на вечеринке, но еще и умудрилась потерять свои вещи – у нее бы глаз дергаться начал. И, конечно же, она уже подыскивала бы мне «более серьезное заведение», как она любит говорить. И даже тот факт, что Академия входит в пятерку лучших учебных заведений, для нее не аргумент.
Мама была против поступления в Крествью. Точнее, против самой идеи, что я хочу заниматься фотографиями. Единственная поддержка была от отца. Первую камеру подарил именно он.
Одним из условий мамы было – если уж я настолько хочу этим заниматься, значит, должна поступить самостоятельно на бюджет. Возможно, она думала, что я не справлюсь и быстро сдамся. Но это лишь сильнее меня мотивировало. Расстояние, независимость и возможность заниматься любимым делом стали настоящим стимулом.
Мама родила меня поздно, и я была единственным ребенком. Папа говорит, что вся ее строгость – из-за страхов за меня.
Я взяла телефон Джули, написала маме, что «мой сломался», и мы договорились созвониться перед парами.
И вот я сижу перед ноутбуком, жду, когда она поднимет трубку.
Когда соединение устанавливается, я удивляюсь, увидев рядом с ней и отца.
– Привет, дорогая, – говорит мама, безупречная как всегда.
Папа машет сбоку, с той самой мягкой улыбкой, которой он всегда компенсировал строгость своей жены.
– Эм… доброе утро. Все в порядке? – спрашиваю сразу, не скрывая напряжения.
Мне это уже не нравится. Родители редко звонят вместе. Обычно – по отдельности.
В голове начинают крутиться разные мысли, одна хуже другой.