Лицо Влада на мгновение окаменело. На скулах заходили желваки.
В следующую секунду его рука метнулась вперёд, сгребла меня за воротник тонкой шерстяной кофточки и резко притянула через стол на себя. Конспекты с шелестом полетели на пол.
— Ты берега попутала, мышка? — прошипел он мне в самые губы, обжигая горячим дыханием. Его зрачки были расширены, в них плескалась чистая ярость. — Думаешь, раз на тебя повесили этот поводок, ты можешь мной командовать, а?
Я почувствовала, как ткань трещит под его пальцами, обнажая ключицу, но страх внезапно сменился ледяным бешенством.
— Отпусти меня, подонок, — тихо, отчётливо сказала я, не отводя взгляда. — Иначе я прямо сейчас наберу твоего отца и скажу, что ты сорвал первое же занятие. Посмотрим, сколько минут пройдёт до того, как за тобой приедет комендантский патруль.
Несколько секунд мы тяжело дышали друг другу в лицо. Я чувствовала, как бешено бьётся его пульс под тонкой кожей шеи.
Влад смотрел на мои губы, затем снова в глаза. Ярость в его взгляде вдруг начала мутировать во что-то другое — тёмное, тягучее, ошеломляюще опасное. Его пальцы на моём воротнике медленно ослабили хватку, но не ушли, а коснулись голой кожи у основания шеи. По телу пробежал электрический разряд.
— Упрямая дрянь, — выдохнул он с кривой, шальной усмешкой. — Ладно, Власова. Поиграем по твоим правилам. Но запомни, блядь: когда ты сломаешься — а ты сломаешься — просить о пощаде будешь на коленях.
Он отпустил меня и откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди:
— Открывай свои формулы, училка. Ночь обещает быть долгой.
Старинные настенные часы над входной аркой читального зала глухо отбили семь вечера. Звук маятника прокатился под сводчатыми потолками старого корпуса и растворился среди бесконечных дубовых стеллажей. Пожилая библиотекарша, Марья Семёновна, ещё четверть часа назад демонстративно погремела связкой ключей, строго напомнив, что после семи крыло закрывается на сигнализацию с автоматической блокировкой дверей до утра. Я показала ей подписанное лично деканом разрешение на круглосуточную подготовку к аккредитации. Старушка лишь окинула Влада тяжёлым, полным подозрения взглядом, сухо бросила: «Ключ от запасного выхода на пожарном щитке, свет на ночь гасить по секторам», — и ушла, оставив нас в абсолютной, гулкой изоляции.
Шум университетского кампуса окончательно затих. За высокими стрельчатыми окнами свинцовое небо выливало на город потоки мелкого холодного дождя вперемешку с мокрым снегом. Стёкла вибрировали от порывов ветра, а жёлтый свет единственной настольной лампы под зелёным абажуром выхватывал из полумрака лишь наш стол и несколько соседних пустых скамей.