В полумраке его глаза казались не голубыми, а цвета колотого речного льда. На переносице виднелся крошечный белесый шрам — след старой драки, а пухлые, дерзко очерченные губы были насмешливо сжаты. Я никогда не замечала раньше, насколько он на самом деле породист и пугающе красив этой своей хищной, неправильной, уличной красотой. Волков был просто массивной машиной для ударов, но Громов обладал той самой разрушительной мужской энергетикой, которая безошибочно выбивает почву из-под ног у любой правильной девочки.
— Что, застряли слова в горле? — прошептал он, скользнув взглядом по моим губам, затем задержался на ямке ключицы, где воротник водолазки натянулся от частого дыхания. — Давай, Яна. Уравнение. Потенциал. Физический смысл. Я весь внимание, блядь.
Я сглотнула вязкую слюну, усилием воли отвела взгляд от его лица и ткнула пальцем в раскрытую методичку:
— Уравнение Нернста — Планка описывает перенос ионов под действием градиента концентрации и электрического поля. Первая часть формулы — диффузионный поток, вторая — миграционный. Записывай: плотность тока равна коэффициенту диффузии, умноженному на…
Моя речь прервалась, потому что ладонь Влада неожиданно опустилась поверх моей руки, лежавшей на столе.
Его пальцы были горячими, сухими и шершавыми от содранной кожи. Он накрыл мою ладонь целиком, прижимая её к полированному дереву. Я дёрнулась, пытаясь вырвать руку, но его хватка была железной — без грубой боли, но с той абсолютной непререкаемостью, которая не оставляла ни единого шанса на сопротивление.
— Громов, убрал руки! — прошипела я, вспыхнув от макушки до ключиц.
— Я просто держу инструмент, — усмехнулся он, переплетая свои длинные пальцы с моими. — Ты ведь сказала, что должна вбить мне эти знания в голову. Вот я и пытаюсь настроить контакт. У тебя руки ледяные, Власова. Почему ты так дрожишь? Замёрзла? Или боишься, что я сделаю то, о чём шептались в курилке?
— Ты ничего не сделаешь, потому что ты трус, — выплюнула я ему прямо в лицо, надеясь, что оскорбление заставит его отшатнуться. — Вы с Волковым герои только тогда, когда вас трое на одного безоружного. Когда Матвей скинул Артёма в озеро, ты стоял на пирсе с белым лицом и трясся за свою шкуру. Ты жалкий, Влад. И деньги твоего отца не делают тебя мужчиной.
Воздух между нами мгновенно замёрз.