Я замерла, чувствуя, как почва уходит из-под ног.
— И при чём здесь я, профессор?
Савельев виновато поднял на меня глаза:
— Ты наш лучший методист на потоке, Яна. У тебя идеальные конспекты и высший балл по термодинамике. Попечительский совет постановил назначить тебя персональным куратором студента Громова. Ты будешь заниматься с ним каждый день после пар. Твоя задача — вбить в его буйную голову программу трёх семестров.
— Нет! — вырвалось у меня в панике. — Профессор, только не он! Он неуправляем, он агрессивен, он надо мной издеваться будет!
— Если он сорвётся — лабораторию Матвея закроют, — тихо, веско припечатал Савельев. — Ты ведь не хочешь подставить Левина и всю кафедру? Я подписал приказ, Яна. С сегодняшнего дня Громов — твоя персональная головная боль. Первая встреча в читальном зале в шесть вечера.
В шесть вечера читальный зал старого корпуса пустовал. За окнами окончательно стемнело, стекло дрожало от порывов ветра.
Я сидела за дальним столом под зелёной лампой, разложив перед собой методички, чистые бланки тестов и свои конспекты. Часы на стене методично отщёлкивали минуты. Шесть пятнадцать. Шесть двадцать.
«Он не придёт», — с надеждой подумала я, собираясь закрыть тетрадь.
Тяжёлая дубовая дверь библиотеки скрипнула.
По проходу между высокими стеллажами неторопливой, вальяжной походкой шёл Влад. Куртку он не снял — она висела на одном плече. В зубах он лениво катал незажжённую зубочистку, а в руках вертел ключи от отцовского гаража.
Он подошёл к моему столу, небрежно отодвинул ногой стул и сел напротив, закинув ноги в тяжёлых армейских ботинках прямо на полированное дерево рядом с моими конспектами.
— Ну привет, училка, — осклабился Громов, смерив меня наглым, раздевающим взглядом. — Отец сказал, мне выделили персональную дрессировщицу.
Я медленно подняла глаза, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо:
— Убери ноги со стола, Громов.
Влад прищурился. В полумраке библиотеки его глаза опасно блеснули. Он медленно снял ноги со стола, подался вперёд всем корпусом, уперев локти в столешницу и сократив расстояние между нашими лицами до десяти сантиметров.
— А то что, Власова? — прошептал он, и в его голосе прорезалась низкая, хриплая угроза. — Побежишь жаловаться папочке? Так вот, слушай сюда внимательно. Мне плевать, блядь, на твою термодинамику. Мне плевать на этот грёбаный университет. Ты напишешь за меня все двадцать тестов, заполнишь лабораторные журналы и сдашь Савельеву. Сама.
— Я не стану делать за тебя твою работу, — отчеканила я, глядя ему прямо в зрачки. — Ты будешь сидеть здесь и учить формулы до полуночи. А если не хочешь — дверь там. Армия ждёт.