— Да и негде у нас! Специально кресло-кровать на балкон не взяли.

Мы смолкли, увидев голову экспресса. Донесся гудок. Электричка начала тормозить, остановилась, распахнула дверцы, выпуская пассажиров. Их было немного, и будущую тещу я узнал сразу: маленькая, еще меньше Рины, круглая, похожая на прищурившуюся сову, она тащила увесистую сумку. Мы с Риной бросились наперерез, я забрал сумку, вручил букет, мать и дочь расцеловались, но Ольга Владимировна быстро отстранилась, уставилась на меня снизу вверх, взяла за руки.

— Дай хоть посмотреть на тебя. Какой орел! — Она обернулась к Рине. — Что ж ты так долго его от меня прятала? Отношения были несерьезные? Или ты меня стесняешься?

— Мама, ну что ты такое говоришь, — отчеканила Рина. — Идем в машину.

— В машину? — удивилась теща. — Такой молодой, и уже машина? Сколько тебе?

Я нес ее сумку, Ольга Владимировна семенила следом.

— Двадцать один в июле.

— Я же говорила, у нас разница ровно в десять дней! — начала раздражаться Рина.

— Так ты, выходит, старше?

Кажется, я начинал понимать, от чего предостерегала Рина. Интересно, теща все это говорит, чтобы меня взбесить, или правда не понимает, что треплет ее помело?

Мы подошли к нашей «запельсинке», я открыл багажник, чтобы оставить сумку. Теща обошла машину по кругу, и на ее лице проступило… отчаянье, что ли. Так хотелось прочитать ее желания, но я не стал, открыл заднюю дверцу. Теща покосилась на букет:

— Это же лилии! Они ядовитые!

Рина забрала букет со словами:

— Не менее ядовитые, чем сирень. — И уселась на переднее сиденье, теща разместилась позади, и мы поехали.

Всю дорогу она расспрашивала, что и как у Рины, та отвечала, и я немного расслабился, а зря: вскоре начался допрос, причем хитро-тактичный. Как часто езжу в командировки? Правда ли, что был за границей? Вот тут я взял инициативу в свои руки и рассказывал про английские города, конские цены, негров и арабов, хаггис и кукис. Она заслушалась с открытым ртом и рассказала, как они с Риной ездили в Болгарию, а там все головой мотали из стороны в сторону вместо того, чтобы кивать, а она обижалась и не могла понять, почему им так часто отказывают.

Так мы и приехали, мирно беседуя.

Рина забрала букет, я — сумку, и мы поднялись в лифте на мой третий этаж. В моей крошечной квартирке теща открыла рот.

— Это ты снимаешь? И дорого?

— От завода дали всем членам команды, — объяснил я. — Семейным положены квартиры попросторнее, у кого дети, тем — двушки.

Ольга Владимировна работала шеф-поваром в столовой воинской части, потому поставила сумку на стол и принялась доставать гостинцы: куриную тушку, копченую колбасу двух видов, масло, завернутое в пергаментную бумагу, банку зеленого горошка, три яблока, баночку сахара.