— И с мамой все-таки познакомиться придется, — вздохнула Рина.

— У вас не ладятся отношения? — уточнил я.

— Как раз наоборот. Отличные у нас отношения. Но я у нее одна, и она жутко ревнует. Иногда кажется, она меня родила только для того, чтобы держать при себе. К тому же, хоть и некрасиво так говорить о маме, она манипулятор. Так что не особо ее слушай.

— Спасибо, что предупредила. Идем к Гусаку.

Неудачный день завершился прощанием с Витьком. Он старался держаться и юморил, но на него больно было смотреть. Все желали ему здоровья — уезжал-то он типа на обследование, звали назад, говорили, что без него коллектив будет уже не тот. Особенно страдал Левашов. После того, как получил квартиру, он забрал младших к себе, и Гусак ему помогал — чисто так по приколу играл с детьми. Теперь же на него ляжет двойная нагрузка.

Я наблюдал за Риной, которая с Витьком не особо общалась, но сейчас между ними будто бы установилась незримая связь.

В общем, ощущение было таким, будто всем поскорее хочется разойтись, Витьку — остаться одному и нажраться, дать выход негативу, но никто не решался сделать, что хочется. В итоге первым, сославшись на занятость, ушел Лев Витаутыч, за ним — Круминьш, Жека и Игнат. За ними — остальные. Все чувствовали себя немного виноватыми, потому что понимали: не хочется ему уходить, и такие прощания не устраивают из-за того, что ложатся на обследование. Было ясно: Витек покидает команду навсегда, потому что серьезно болен.

Только до Димидко это не доходило, он успокаивал Гусака, говорил, что все будет хорошо, его вылечат. Мы с Риной вместе с ним поднимались по лестнице со второго этажа на третий.

— Волнует меня Витя. Он как будто что-то серьезное не договаривает. Вот скажи мне честно, у него рак? Уж слишком его штормило в последнее время, я уж подумал, что он употребляет наркотики…

Он замер на лестничной клетке, округлил глаза.

— Или он и правда наркоман и ложится избавляться от зависимости?

— Ни то, ни другое. У него что-то с сосудами и внутричерепным давлением, — уверил его я. — Он просто запаниковал.

— Так а мне что делать? — развел руками Димидко. — Искать кого-то на его место? Или нет?

— Он ясно дал понять, что — искать, — сказал я и продолжил подъем.

На душе было гадостно, и усугублять не хотелось. Я постарался переключить мысли на что-то более приятное, например, на предстоящую игру с не самым сильным соперником, «Пахтакором». Но почему-то от этого тоже было невесело. Пусть и июнь, лето, зелено, но не знойно…

В Ялту бы! Или небольшой поселок под Евпаторией — на золотом песке валяться и смотреть на звезды. Но летом мы всегда играем, не расслабишься, когда это необходимо.