— Как ты, родная?

— Нормально.

— Не тошнит?

— Нет. Только туплю, и это бесит. Словно я уже месяц не высыпаюсь. — Она зевнула. — Передавай привет Сопоту.

— Долетели нормально, доехали, вот, заселились, отчитался я. — Нас сорок четыре человека, прикинь? Каждому тренеру по команде, наверное, смысл в этом. Останутся лучшие, завтра первый бой.

— Ну, тебя-то по-любому возьмут в США.

— Мне бы не хотелось, чтобы взяли — чучелом. Хотелось бы на раму.

— Ну так и пойдешь, какие проблемы? Ты — лучший, и ты это знаешь. И знаешь, что тренеры своих любимцев отбирать не будут, все слишком серьезно. А вот за ребят переживательно.

— По четыре претендента на место, — сказал я. — И ребята там серьезные, так что Федору и Сэму придется показать класс. Сэм так вообще с Дзюбой будет конкурировать.

— Он же возрастной, — сказала Рина. — Вряд ли его возьмут в основной состав.

— Так или нет, он рвал уругвайцев, как тузик грелку. Вспомни, как наш Синяк играет, когда его на поле выпускают. Как в последний раз.

— Денисову, вон, будет сорок два. Ветеран. Зачем его вообще позвали? Ясно же, что он не потянет. И Акинфееву сорокет, но вратарям возраст не так страшен.

— Денисов отлично дисциплинирует команду. И вообще опытные игроки на поле необходимы.

— Ну, тебе виднее.

— И насчет моей незаменимости и суперпрофессионализма я сам сомневаюсь.

— А ты не сомневайся, — сказала Рина и зевнула.

В дверь постучали.

— Это я, — крикнул Микроб. — На ужин идешь? Отобьешься от стаи — заблудишься.

— Я слышала. — Рина снова зевнула. — Приятного аппетита тебе!

— Иду! — отозвался я, отключившись.

В столовой царило напряженное молчание. Футболисты расселись по командам: украинцы отдельно, ЦСКА и «Спартак» отдельно, и так далее. Мне было более-менее комфортно, я многих знал и махал руками, здороваясь, а вот припозднившимся новеньким пришлось занимать места в устоявшихся группах.

Обернувшись, я увидел идущего к нашему столику вратаря Максата Тойлыева, но он дернулся, как подстреленный — меня заметил. Отвел полный ненависти взгляд, отвернулся в поисках другого свободного места.

Странно. Или он всех конкурентов так ненавидит? Жаль, далеко он, не узнать его желания. Ну ничего, я теперь личность известная, на меня просто так не быканешь.

Центральный защитник «Таврии», Руслан Топчи, высоченный двадцатилетний парень, по фамилии — татарин, лицом и мастью — русский: вихрастый, русоволосый и зеленоглазый, замер посреди зала, растерянно озираясь. Я поднялся и сделал приглашающий жест, лишив Руслана проблемы выбора.

Он прям обрадовался, спикировал за наш столик, как к своим, пожал всем руки. Парни его, естественно, не помнили, зато он знал всех. А еще среди нас не было претендентов на его позицию.