Я не мог дышать. Моё лицо поглотила зловонная темнота. В пасти червя воняло гнилью. Холодная склизкая петля стянула мне горло. Я пытался впиться пальцами и разорвать тело червя, но не мог даже поцарапать его. Кожа оказалась слишком упругой. Ногти лишь скользили по ней.

Тина ревела, как волк. Она бросалась на дверь с такой силой, будто собиралась проломить её насквозь.

Моих губ коснулся влажный хоботок, и я понял, что сейчас эта тварь вырвет мне язык, а затем высосет глаза и мозги.

В эту секунду мне пришла единственная правильная мысль, и я мгновенно её исполнил. Дотянулся кончиками пальцев до шпингалета, дёрнул вертушку и впустил собаку в ванную.

Она влетела вихрем и сбила меня с ног.

Я снова увидел свет. Тина с рёвом трепала червя. Он пытался бить собаку хвостом, но всё напрасно. Мощные челюсти перекусили тварь пополам.

Разделённое надвое тело дёргалось и подпрыгивало, брызгая в стены бордовой кровью. От мощных ударов треснуло зеркало, разбился стакан с зубными щётками, и слетела штора с карниза.

Но вскоре движения поверженной твари стали слабыми, а затем и вовсе прекратились. Одна половинка убитого червяка повисла на краю ванны, другая валялась на полу, как ливерная колбаса.

Тина продолжала рычать, и в её пасти пузырилась розовая слюна.

Только тогда я осознал: собака спасла мне жизнь! Она уничтожила чудовище!

Я думал, это станет сенсацией. В мою квартиру придёт корреспондент с фотоаппаратом, и снимок червя пойдёт на первую полосу газеты «Правда». Но этому не суждено было случиться.

Почти сразу после гибели неизвестный организм начал разлагаться. Он таял буквально на глазах. Его кожа, зубы и внутренние органы превращались в мутную слизь. Она пузырилась и растекалась по всей ванной, таяла, будто жир на сковороде, и испарялась удушающей вонью.

Свидетелями произошедшего были только я и собака. Как тут что-то докажешь?

Моё лицо почти не пострадало. Порезы от зубов оказались неглубокими.

Мне хотелось предупредить всех, рассказать, что в стенах нашего дома поселились не крысы, а гигантские черви. Но оказалось, что он был единственным. С того дня странные шумы прекратились.

Я поделился этой историей только с одним человеком – с Вовиком. Но он мне не поверил, сказал, что мне нечем подтвердить свои слова. Ему было приятнее думать, что он выкурил паразита дымовухой. Ходил и рассказывал всем про свой героизм, привирая, что слышал отчаянный крысиный писк.

Кто-то ему даже верил.

Мне было обидно – людям так и не открылась правда. Но на душе стало легче. Я знал, что больше никто не пострадает от этой твари.