Усевшись в машину я потянулся к замку зажигания и тут ледяная волна прокатилась по мне от макушки до пят — я понял, что не чувствую не себе поясную сумку с документами, бумажником и ключами. Я извернулся, с перепугу вывернув шею на сто восемьдесят градусов, что мне категорически запрещали доктора, но заднее сиденье было действенно чистым. Попытки пошарить под сиденьями, в надежде, что сумка упала на пол, успехом не увенчались, кроме монтировки, которую я, как порядочный водитель, держал под рукой для самообороны, на полу салона ничего не обнаружилось. В кабинке телефона я оставить сумку не мог, вон он телефон, висит на стене и ничего похожего на сумочку под ним нет. Могучий Виталий вынес сумку вместе со своей тушкой, когда выгружался из машины? Не похоже, сумка была достаточно увесистая, упав на землю, издала бы слышимые звуки. Я попытался вспомнить, где я видел сумку последний раз и перед глазами встала ясная картинка — этот идиот по имени Павел Громов расстегнул сумку и положил рядом с собой на стойку в придорожной забегаловке, пожелав, чтоб тело отдохнуло от жесткого ремня… А потом пристраивал костыли и позорно забыл свое имущество, когда уходил, озабоченный лишь только непонятной ситуацией в магазине. Ехать двадцать километров, наверное, никакого смысла нет, все равно, кто-то уже выпотрошил мой бумажник, освободив его от денег, а сумку выбросил в придорожный кювет, на Бог знает, каком километре… Тут я представил, как пытаюсь проникнуть в свой садовый домик, превращённый в маленькую крепость, с его стальной входной дверью, фигурными решётками на окнах и решил, что очень буду жалеть о том, что не проверил свой единственный шанс из ста, что сумка найдётся.

До кафе я мчался как гонщик Спиди, дерзко обгоняя всех, до кого мог дотянуться, дико тарахтя двигателем, как бешеная табуретка. Самое смешное, что за последние сутки я приноровился к ручному управлению машины, и даже стал находить в нем определённые точки удовольствия.

Если до кафе я летел безумным метеором, то в здание вошел, трясясь всем телом от волнения. Не успел я открыть рот, как бармен, разглядевший мою нелепую фигуру на костылях, сразу нырнул под стойку, чтобы, через мгновение, положить на нее… Мою прелесть! Мою сумочку, и, даже с виду, нетронутую.

— Проверяй, все ли на месте. — сумке скользнула ко мне по глади стойки.

Я судорожно расстегнул сумку, раскрыл бумажник, вынул купюру в пятьдесят тысяч рублей.

— Спасибо вам большое, возьмите пожалуйста. В благодарность.

Бармен скользнул взглядом по деньгам и досадливо поморщился: