— Паша, ты не прав. — Здоровяк Виталий встал из-за стола, так, что табурет под ним облегченно вздохнул, и шагнул к воротам: — Человек так разоряется, а вдруг у него что-то срочное. Мы, милиция, должны внимательно относиться к нуждам граждан, даже во внеслужебное время.

Виталий в два шага скрылся за кустами, после чего звякнула отпираемая калитка, раздались какие-то крики и через несколько секунд Виталий вернулся за стол с гостем. Причем, милиционер Самохин настолько внимательно отнесся к гражданину председателю, что последнему даже не пришлось идти своими ногами — здоровяк участковый ласково нес примолкшего гражданина, держа того за лацканы трещащей штормовки, а ноги председателя болтались в воздухе.

Дойдя до беседки, Виталий осторожно поставил главного садовода на землю и легонько подтолкнув, развернул ко мне.

— Ну вот твой Громов…- добродушно пробасил участковый: — Говори, что ты от него хотел.

— Паша. — Не добившись от председателя ничего членораздельного, Самохин пожал литыми плечами: — Паша, там еще бабки какие-то стояли, но они разбежались как-то быстро, я их не стал догонять.

Через час председатель садового товарищества, ставший за это короткое время лучшим другом Виталика, держа в одной руке стопку стакан с водкой, а в другой шампур с двумя недоеденными кусками мяса, со слезами на глазах слушал рассказ Самохина, какой я мировой парень и отличный друг, при каждом слове мотая головой, выражая полную поддержку каждому слову участкового.

В этот момент нас снова прервали. Виталик сказал «Момент», прислонив тушку председателя к столбу беседки и снова двинулся к калитке, вернувшись оттуда в сопровождении двух дам. К моему сожалению, прибывшие дамы уже вышли из детородного возраста. Одна была бухгалтер садового общества и, одновременно, сожительница нашего нового лучшего друга и, по совместительству, председателя, а вторая была госпожа Огородникова, прижимавшая к груди толстую папку с бумагами.

Чтобы отбиться от галантных милиционеров, в отсутствии женского пола, окруживших ее настойчивым вниманием, пенсионерка лихо выпила сто грамм водки, сгрызла пару кусков мяса и уволокла меня на веранду домика, решительно шуганув оттуда, желавшего «поухаживать за дамой», опера Гришу.

— Смотри, Паша, что я нашла у Ирки в сейфе…- на покрытый потертой клеенкой стол лег десяток документов.

— Погоди, расскажи, как все прошло.

— Да нормально все прошло. Твой друг пришел вовремя, в кабинете только Иркина подружка была — Бужанова Олеська. Твой приятель представился судебным исполнителем, показал ей какие-то бумаги и сказал, что в соответствие с решением суда единственным исполнительным органом юридического лица являюсь я, а посторонние обязаны немедленно покинуть территорию магазина. Олеська кинулась куда-то звонить, а тут облом… Все-таки, Паша, ты молодец, что настоял нам сегодня пойти. Олеська сделала, наверное, с десяток телефонных звонков, а везде ей сказали, что сегодня никого нет, и нужные ей люди будут только завтра, или вообще, через неделю. Тут твой друг говорит, что ему ее комедия надоела, и ее просто вывел за порог. Ну а там приехали спецы с охранной фирмы, которую ты мне подсказал, за час подключили нас к своей дежурке и сказали, что после того, как я нажму тревожную кнопку группа быстрого реагирования будет в моем кабинете через две минуты. Ну и замки везде поменяли, я тебе по одному экземпляру привезла. — на стол легла тяжелая связка ключей, к каждому из которых была прикреплена бирка с наименованием помещения: — Так что ты Паша такой молодец…