— Здорово, братуха! — Услышал Максим в трубке преувеличенно радостный голос, который он совершенно не хотел слышать: — Мы в курсе, что ты откинулся, вчера с пацанами пили за тебя, красавчика. Но, радость радостью, все же надо финансовые вопросики порешать. Так что ты давай, штанишки одевай и спускайся на улицу, мы прямо у подъезда стоим, тебя ждем…

Третья больница Скорой медицинской помощи, отделение травматологии.

Сегодня у Наглого была по графику очередная перевязка. Дни тянулись медленно, а эта, весьма неприятная процедура давала хоть какое-то разнообразие. Когда Громов пообещал найти средства на лечение оперативника, Наглый ему не поверил. Не верил даже после того, как врачи внезапно засуетились вокруг него и даже назвали дату предстоящей операции. Но, во исполнение своих обязательств Наглый связался с местным отделом милиции и вытребовал себе дознавателя на допрос. Потом, после операции, даже зашел следователь прокуратуры, и парень, преодолевая слабость и боль надиктовал ему показания, о которые требовал Громов. А потом наступила тишина. Никто не навещал больного Шадова, не проводил с ним следственных действий и Наглый успокоился, посчитав, что история для него закончилась, и считая, сколько дней осталось до выписки…

Сестра, вкатив каталку с лежащим на ней Наглым, в перевязочную, сказала, что сейчас вернется и выскочила в коридор, плотно прикрыв за собой дверь. Шадов расслабленно закрыл глаза и вдруг, по дуновению воздуха понял, что в помещении кроме него есть еще кто-то…

— Я папа Максима Поспелова, которого ты, гаденыш безродный, посмел оболгать…- Наглый почувствовал, что в его шею воткнулась игла, а на грудь легла тяжелая рука. Парень открыл глаза и увидел, склонившегося над ним импозантного мужика в медицинской маске и накрахмаленном белом халате.

— Если ты, сучонок, не пообещаешь мне сейчас отозвать свою клевету и скажешь еще хоть слово против Максима, клянусь, ты сдохнешь. Мне ничего не стоит вколоть в тебя эту дрянь из шприца, и ты сдохнешь еще сегодня вечером. — мужчина говорил с такой убежденностью в голосе, что все слова застряли у Наглого в горле. Попытка оттолкнуть неизвестного ни к чему не привела, больно ловко тот заблокировал руки Наглого, итак, ослабшие за время болезни.

— Ты меня услышал? — Показалось, или игла глубже вошла в шею? Наглый не стал проверять и осторожно утвердительно замычал.

— И не вздумай меня обмануть, сдохнешь сразу. — Мужчина шагнул назад, брезгливо бросил шприц в, глухо звякнувшую, медицинскую кювету и не глядя на Наглого, который только сейчас начал дышать, шагнул к распахнувшейся двери. Через несколько минут, пока Наглый, обмирая от страха, ждал, что страшный мужик вернется, в процедурную впорхнула медицинская сестра и, не глядя на пациента, равнодушно приступила к рутинной обработке послеоперационных швов.