— Это одно и то же, — помахал свободной от ольгиной коленки рукой комспасовец, — то «спасение», о котором говорят церковники, не оставляет места ни вам, ни нам. И зря вы, Коммуна, думаете, что сможете его контролировать. Он разрушит статус-кво самим фактом своего существования. Искупитель должен быть уничтожен!

Он воздел палец свободной руки вверх, а вторая передвинулась ещё дальше по бедру. Ольга этому не препятствовала, глаза её блестели, а юбка как бы сама собой отползла повыше.

— Но нынешний Мультиверсум вымирает! — не отставал Артём.

— Слабые вымрут, — решительно сказал офицер, — сильные унаследуют. Мы — сильные. Вы — сильные!

Взгляд его сполз Ольге в декольте, повернутое в удачном ракурсе.

— Остальные — пусть вымирают. На черта нужны все эти грязные цыгане, надутые альтери, пустоголовые йири, дикие закава и прочие отбросы? Их общество не справилось с вызовом, они не оправдали. Они должны уйти…

А потом Ольга решила показать офицеру что-то очень важное. В своей каюте. Что-то, что переменит его мнение о Коммуне. То, как он пожирал глазами её задницу, пока они шли, не оставляло сомнений, что аргументы у неё неотразимые. Жадно целоваться они начали ещё в коридоре, а в каюту ввалились уже под треск пуговиц. Ну, как говорится, лишь бы на здоровье.

— Ничего себе… — сказал Артём.

— Борьба разведок перешла в партер, — прокомментировал я. — А теперь хватит завидовать, пошли спать. У нас завтра выход.

Звукоизоляция тут идеальная, но мне всё равно казалось, что я что-то не чтобы слышу, но как будто воспринимаю. Слишком отчётливо для воображения.

— Эли, перестань хулиганить, — буркнул я недовольно, — не надо транслировать мне чужой секс. Устроила тут ментальный порносеанс.

Мелочь сразу сделала вид, что она ни при чём, но, стоило начать засыпать, как мне приснилось нечто столь реалистичное, что ради супружеской совести пришлось сделать вид, что я вовсе и не проснулся. А сон — это просто сон, верно? Тем более что завтра мы расстанемся, и кто знает, что будет дальше.

Первыми отбыли Светлана с детьми и Эли. Ну, то есть, на самом деле первым нас покинул офицер Комспаса, но он сделал это по-английски, не прощаясь. Ольга выпустила его ночью.

— Никаких комментариев! — решительно сказала она Артёму, сидя в халате на кресле в кают-компании. — Ты не комментируешь, я не сравниваю. Поверь, так будет лучше.

— Вот ещё, — буркнул Артём, — и не собирался.

Эли грустила, обнималась, сопела расстроенно и горячо поцеловала меня на прощание. Надеюсь, с ними будет всё хорошо. Цыгане шумели, галдели, создавали ужасную суматоху, но вид имели уверенный. Василиса держала в руках котовозку с недовольным сиамцем — он уже привык считать дирижабль своим.