— Не волнуйся, — сказал Малки Ивану, — маршрут старый и безопасный. Я буду беречь твою семью, как свою. Артём просил за вас.

— Чаворалэ, — обратился он к Артёму, — я передам твоим жёнам послание. Для меня честь увидеть матерей… твоих детей.

— Спасибо, — ответил Артём.

Все погрузились в машины. Древний морщинистый глойти, похожий на якутского шамана в тропическом обмундировании, прошёлся туда-сюда вдоль колонны, побрякивая бубном в голых, унизанных браслетами, высохших руках. Он что-то напевал себе под нос, глядя в никуда выцветшими старческими глазами и вид имел конкретно обдолбанный. Впрочем, у них это, кажется, профессиональный имидж.

Зарычали, задымили ушатанные моторы, глойти влез в переднюю, самую блестящую и увешанную бижутерией машину, туда же отправился Малки. Колонна тронулась, за ней побежали цыганята, но сразу отстали, а в конце широкой улицы она, замерцав, исчезла, оставив в воздухе дым горелого масла и запах солярного выхлопа.

— Валите, валите уже, — несентиментально попрощалась с нами Ольга. Она всё ещё сидела в халате, попивая кофе. — Присмотрю я за вашей летающей ерундой. Если придётся куда-то отскочить, то запру, а ключ под водяной трубой спрячу. В этом случае меня не ждите, у башни встретимся. Быстрых резонансов вам и коротких транзитов.

— Не угонит, как думаете? — тревожно спросил Артём, пока мы шли с рюкзаками к реперу.

— Да на кой ей чёрт? — резонно возразил Иван. — Без навигации он может долететь только к башне, а туда мы её сами доставим.

— С Ольгой никогда наверняка не знаешь…

Репер здешний расположен рядом с маяком, в смежном помещении, но с отдельным входом. Популярностью не пользуется — бродяги предпочитают Дорогу или кросс-локусы. Пыльно, намусорено, судя по запаху, кто-то даже нагадил. Не побоялся осквернить таинство Мультиверсума.

— Ну, поехали… — Артём взялся за планшет, и мир моргнул.

Разваленный дом, какой-то бытовой хлам, доски, провода, спутанная «колючка», в воздухе висит пыль, гарь и пороховой дым.

— Халло, гайз! — поприветствовал нас «тактический» бородатый мужик с автоматом. — Ю он тайм.

Шлем, наушники, очки, плейт-карриер, перчатки — всё камуфляжное, модное и крутое. Автомат обвешан какими-то приблудами, невнятная нашивка на рукаве.

— Фукин пис оф айрон! — сказал он и приложился к прицелу, стоя на одном колене за баррикадой.

— Дыды-дыщ! — коротко плюнул автомат.

Мы присели.

— Привязался, проклятый! — сказал пухлощёкий бородач на своём странном и грубом, но более-менее понятном английском. Произношение у него было такое, как будто немца учили в советской школе — отрывистый лающий выговор и рубленые, неловко построенные фразы. «Ху из он дьюти тудей» и всё такое.