Лиза тихо застонала, полностью растворяясь в его руках. Вся одежда — и её безразмерная толстовка, и его спортивные штаны — быстро и беззвучно исчезла в шуршащей соломе. Контраст между его сверхъестественной, бледной кожей и её теплым земным телом в лунном свете выглядел божественно.
Кас навис над ней, удерживая её запястья своими большими ладонями. Его серебряные зрачки пульсировали в такт бешено колотящемуся сердцу. Он вошел в нее медленно, плавным и невероятно глубоким движением, заставив Лизу сладко выгнуть спину и закусить губу, чтобы не разбудить спящего в углу Сократа.
Ритм, который задал ангел, в этот раз был мягким, но сокрушительно мощным. Каждое его движение отзывалось в сознании Лизы волнами чистого экстаза. Из-за отсутствия электричества магия Каса проявилась иначе: вокруг их тел в темноте стога начало разливаться едва заметное, призрачное серебристое свечение, мягко подсвечивая шуршащие стебли сена. Лиза обхватила его ногами за бедра, полностью отдаваясь этой неземной ласке, сгорая и возрождаясь в его горячих объятиях. Они двигались как единое целое, пока серебряный свет вокруг них не вспыхнул в последний раз на пике одновременного, оглушительного оргазма.
Под утро они лежали, тесно переплетясь телами под остатками одежды и халата. Лиза безмятежно спала, уткнувшись носом в шею Каса, а ангел бережно перебирал её темные пряди, впервые за триста лет чувствуя абсолютный, идеальный покой.
Тишину рассвета нарушил шорох. Сократ вылез из своего угла, потянулся до хруста в суставах, посмотрел на спящую Лизу, затем на Каса и хмуро прошептал:
— Ну что, Ромео, спецэффекты в этот раз были тихими, одобряю. Но лафа кончилась. На горизонте, километрах в двух отсюда, я вижу пыль. Сюда едет черный минивэн. И мысли оттуда фонят такие, что у меня шерсть дыбом. Это не твои пернатые друзья. Это кто-то из местных земных авторитетов. Кажется, хозяин «девятки» нашел свою пропажу. И он очень, очень не в духе.
Пыльный черный минивэн затормозил у обочины с хищным скрежетом тормозов. Из салона лениво, но слаженно вывалились трое крепких мужчин в кожаных куртках. Возглавлял процессию плотный гражданин с золотой цепью на массивной шее — тот самый разгневанный хозяин «девятки» со второго этажа. В его руке недвусмысленно поигрывала увесистая бейсбольная бита.
Кассиэль вышел из стога сена навстречу опасности с гордо поднятой головой. Пепельно-белые волосы безупречно легли на лоб, а ядовито-розовый махровый халат «Лучшая мама» величественно колыхался на утреннем ветру, открывая в разрезе мощную мраморную грудь и серые спортивные штаны.