«В третьей коробке трещина на втором яйце слева. В четвертой — все целые, но зародыш одного из них имел экзистенциальные амбиции...» — пронеслось в его голове.
Кас уверенно взял идеальную коробку. В этот момент к соседней полке подошла полная женщина и потянулась за упаковкой дорогого чая. Кас случайно перехватил её мысль: «Возьму этот, дорогой, пусть Ленка из третьего подъезда обзавидуется, когда в гости придет. Скажу, что муж из командировки привез».
Ангел повернулся к женщине и своим глубоким, бархатным голосом произнес на весь отдел бакалеи: — Женщина, этот чай не принесет вам авторитета в глазах Елены. К тому же, ваш супруг сейчас находится не в командировке, а в гараже с Василием, и они допивают третью бутылку дешевого алкоголя. Не тратьте средства на тщеславие.
Женщина замерла с протянутой рукой. Её лицо сменило три оттенка красного. Лиза, только что выбиравшая подсолнечное масло, обернулась, оценила немую сцену и с криком: «Кас, бежим!» схватила ангела за рукав.
Тележка, подталкиваемая телекинезом перепуганного Каса, с грохотом полетела вперед, сбивая гигантскую пирамиду из банок с консервированной кукурузой. Банки с оглушительным звоном покатились по всему полу супермаркета. Покупатели ломились в рассыпную, а по громкой связи раздался испуганный голос охранника: «Галя, у нас отмена в третьем ряду! И зови полицию, тут сектанты балуются!»
Через две минуты они, тяжело дыша, сидели во дворе на детской площадке, спрятавшись за пластиковым домиком. Продукты они, разумеется, бросили, зато Лиза успела прихватить с собой ту самую идеальную коробку яиц, которую Кас мертвой хваткой прижимал к груди.
Дома их встретила звенящая пустота холодильника и праведный гнев Сократа. Кот, выбравшись из рюкзака, демонстративно уселся на кухонный гарнитур, скрестив лапы на груди.
— Ну и где добыча, охотники за скидками? — хмуро поинтересовался он своим неизменным прокуренным баритоном. — Мы ушли с мешком амбиций, а вернулись с одной картонкой яиц. Лизок, я, конечно, ценю твои новые вкусы в мужчинах, но этот пепельный принц нас голодом заморит.
Лиза устало опустилась на стул и распустила свои длинные темные волосы, которые тяжелой волной легли ей на плечи. Живот девушки издал предательский и очень громкий урчащий звук. — Сократ, помолчи. Кас, у нас есть яйца, полбуханки черствого хлеба и немного сыра. Придется импровизировать. Я сейчас попытаюсь сделать гренки, если у меня найдутся силы просто зажечь конфорку.
Кассиэль стоял у окна, скрестив руки на груди. Вид голодной, уставшей Лизы отозвался внутри него острой, почти физической болью. Его ангельское эго, подкошенное позорным бегством из супермаркета, требовало немедленного реванша. Он ведь высшее существо! Он управлял потоками чистой энергии, а тут какая-то яичница ставит его в тупик?