поступить аналогично.
Макс бегает по всем нам глазками, дергает верхней губой, некрасиво обнажая зубы, и
сплевывает в сторону. Затем прочерчивает кулаком под носом и вдруг выпаливает:
– Хм, Савр, а ты чего, меня Ульке не спалил что ли?
Теряю нить разговора. Оборачиваюсь к мужу в поисках ответа.
– О чем он говорит, Егор? – уточняю, поймав очередную тишину.
Но Савранский лишь качает головой.
– Ульян, пусть этот скунс хоть раз в жизни покажет себя мужиком и признается в содеянном.
Внутренности льдом сковывает. Заранее догадываюсь, что услышанное мне не понравится, но все
равно спешу узнать правду.
– Так почему ты не был на похоронах, дядя? – давлю голосом.
Пушков еще минуту мнется, бешеным зверем зыркая то на меня, то на подступившего к нему
ближе Бориса, всем видом обещающего кулаками заставить говорить, потом выпаливает.
– Я ж не знал, что у нее сердце такое слабое. Позвонил, попросил, пока не поздно, хату на
меня переоформить, а то прирежут же гады за бабло, которое я должен. А она взяла и захрипела
в трубку, а потом и вовсе звонок сбросила.
– Ты про бабушку говоришь? – сиплю, хотя и так понимаю, что он о ней рассказывает.
– Ну да, о матери, – задирает голову выше дядька. – В общем, я решил, что она на меня
обиделась и… не хотела бы видеть на похоронах.
– Ты совсем больной? – уточняю, хотя и так знаю ответ.
Но Егор считает иначе.
– Он алкаш, Уля. Выпросил аванс на похороны у работодателя, а сам все деньги за неделю
пробухал…
От презрения разрывает на части.
Мотаю головой, отказываясь верить, что таких гадов земля носит, но внутри уже понимаю, что
так все и было.
– Я ни от чего не откажусь в твою пользу, дядя. Хватит тебе жить нахаляву! За свои долги ты
будешь расплачиваться сам! – шиплю, делая шаг в сторону Макса. – А еще непременно попрошу
мужа, чтобы он твоих работодателей подговорил, и ты за каждую копейку горбатился и потом
обливался!
– Мужем? – выхватывает из всего сказанного тот, кого я больше никогда не признаю
родственником.
Он – мерзавец и убийца, а еще слабак и врун. Но не мой дядя.
Он – никто.
– Именно, – киваю, растягивая на губах холодную, презрительную улыбку. Поворачиваюсь к
Егору и, выдохнув, негромко прошу. – Мы можем закончить у нотариуса все максимально быстро?
Очень хочу пораньше поехать домой.
– Конечно, родная. Пойдем, нас уже ждут.
Мне достается теплый взгляд, а тот, что Савранский бросает поверх моей головы, обещает
Пушкову адскую сковородку, костер и чертей. Не меньше.
УЛЬЯНА
Покидать родину, не попрощавшись с друзьями, считаю неприемлемым. Что Лёля с Мишей, что
Сенька и Рыка с Женей – все ребята за лето и осень стали мне очень близки. Они даже на