– А чего тут думать, – присоединяется к наглой парочке Тимофеева, – такие как она крутых
мужиков только на пузо ловить могут. Признавайся, Улька, залетела, да? Ну чё, тихоня,
молодец, коли так!
– Нет, не залетела! – отвечаю уже второй выскочке, открыто проявляющей ко мне неприязнь
после ситуации с Бурмистровым.
– Да брось скромничать! Все свои. Какой месяц, зубрилка?
– Нулевой.
– Ага-ага, нулевой! – не унимается Барановская. – Через пару месяцев посмотрим, как живот
на нос будет лезть. Уже не отвертишься.
– Ждите-ждите, делать-то вам все равно больше нечего, раз провалили аккредитацию! –
выплевывает Оля, неожиданно выныривая у меня из-за плеча. Взяв под руку, подруга утаскивает
меня подальше от остальных и, довольно сверкнув глазами, тихонько уточняет. – Карлидина меня
только что поймала в коридоре. Сказала, что тебя час назад поставили в известность, что ты
остаешься в нашей больнице. Никаких дальних регионов и областей.
– Да, так и есть, – киваю, не сдерживая улыбки.
Свой кабинет, медсестра в помощь, все дела.
До сих пор не верится, что огромный путь к мечте остался позади. Теперь я буду работать
врачом, самостоятельно, да еще в хорошем месте, где уже многих знаю и уважаю, как
профессионалов.
– Классно, Ульчик! Я за тебя очень рада! – сияет Иванова и следом выпаливает. – А знаешь,
что еще классно?
– Что? – во все глаза смотрю на нее.
– То, что мы и дальше с тобой будем работать вместе!
– Правда? Боже мой! Какая прелесть! – обнимаю подругу.
Вот радость, так радость!
Настроение стрелой взлетает ввысь.
Пережив момент общего счастья, Лёля чуть отстраняется и, меняя улыбку на серьезное
выражение лица, спрашивает:
– Ульяш, а Зоя Михайловна как? Ей лучше стало? А то из-за поездки с родителями и отсутствия
нормальной связи в дороге я прошедшие дни будто в вакууме провела.
– Да, Оль, стало, – успокаиваю Иванову, которую родители сдернули с места буквально в
последнюю минуту. – Она уже потихоньку ходит. Но выпишут ее не раньше, чем через неделю.
Бодунов сказал, пусть еще немного побудет под присмотром.
– Ну и хорошо, ну и правильно, – соглашается подруга и, еще понизив голос, на самое ухо
уточняет. – Ты ей так и не говорила, что вы с Егором расписались?
Отрицательно мотаю головой.
– Нет. Не до того было.
Теперь приходит черед Оли согласно кивать.
– Понятно. Ну он же прилетит на выходные или через пару недель?
– Через месяц – полтора, – называю время приблизительно. Так, как и мне называл… муж.
До сих пор не верится, что я ответила Егору согласием.
Хотя нет, верится.
В голове отчетливо отложились воспоминания и о том, как Савранский снова поднял связи,