– Понятно.
Савранский вообще блины предпочитает поглощать в прикуску с ветчиной, запивая молоком. Что
и делает, не забывая нахваливать мою стряпню.
Позже, когда мы, закончив завтрак, а точнее обед, если взглянуть на часы, решаем
отшлифовать съеденное кофе, я снова возвращаюсь к началу разговора.
– Гор, расскажи.
И в этот раз муж не отказывает и не пытается сменить тему.
– Роднуль, всё серьезно. Сходу разобраться с Аль Мади и выставить шейха из страны мы, к
сожалению, с Гольдманом не можем. У гада из-за многомиллиардного бизнеса есть крепкие
подвязки на уровне правительства. Подстраховался он конкретно. Обезопасил себя прочно.
– Серьезный противник?
– Да. Но и мы – не слабые. Справимся.
– А почему он вообще к нам и Гольдманам прицепился?
– Потому что буквально на днях мы с Альбертом собираемся прикупить на торгах очень жирный
многогектарный кусок промки в стратегически важном с точки зрения логистики месте. И на
покупку у нас есть шикарный карт-бланш и ставка ниже рыночной. Аль Мади это не устраивает.
Категорически. Он жаждет забрать землю себе.
– Вот как. Получается, на кону стоят большие деньги?
– Очень большие, Уля… огромные, – подтверждает муж.
Он протягивает через стол руку и в жесте поддержке сжимает и поглаживает мои пальцы.
Становится чуть легче, но, задавая очередной вопрос, не скрываю расстройства в голосе.
Происходящее мне очень и очень не нравится.
– Выходит, так просто этот шейх не остановится?
– Точно нет.
– И что же нам делать?
– То, что не нравится, но необходимо. Подыгрывать мерзавцу, чтобы он расслабился и не
понял, как против него собирается еще более мощная сила.
– Подыгрывать? – уточняю, нахмурив лоб. – Как?
– Вы с Ириной продолжите встречи, якобы готовясь к бракоразводному процессу. Люди Аль Мади
ведут за всеми нами слежку и будут в курсе. А еще… придется продемонстрировать разлад на
публике.
Ничего себе планы.
Облизываю губы и обнимаю себя за плечи. Несмотря на теплое время года, мне становится
невыносимо холодно.
– Значит, мы с тобой разведемся, да?
– Нет, Уля! Никогда! – жестко режет Егор, не повышая голоса.
Поднявшись из-за стола, он обходит его и подхватывает меня на руки. Садится на мой стул
сам, а меня сажает к себе на колени. Обнимает одной рукой, придерживая под спину, а второй
цепляет подбородок.
– Никакого развода не будет. Даже не думай о нем. Я не допущу, – чеканит, цепко глядя в
глаза.
– А если…
– Нет! – перебивает. – Две недели, родная. Это максимум по времени, который нам с
Гольдманом нужен, чтобы подтянуть своих людей.
Две недели…
О-хо-хо…
И вроде немного, а на самом деле…