— Ты слушаешь?— Нет.— Она играет у тебя в машине.— Случайность.— В твоём личном телефоне случайно включился мой альбом?— Алгоритмы.— Врёшь.— Немного.
Альфия отвернулась к окну, скрывая улыбку.
Через полминуты сказала:— Здесь скрипка.— Я уже понял.— Не волынка.— Очень похожа.— Ничем.— Ты сейчас ведёшь себя как я с двумя bpm.
Она посмотрела на него.
— Не переводи стрелки.— Получается?— Нет.
На светофоре Тимур сменил трек.
— Эй.— Что?— Верни.— Ты же сказала, что мне не нравится.— Тебе должно стать лучше.— Докажи.
Он вернул песню.Альфия откинулась на сиденье. Было слишком хорошо. Вот что беспокоило. Ничего особенного не происходило: они ехали в пробке, спорили о музыке, с соседней полосы сигналил таксист, впереди автобус не мог перестроиться. И всё-таки Альфия чувствовала себя так, словно внутри неё постепенно ослабляли затянутый много лет узел.
Это не имело отношения к возрасту. К Тимуру же уже имело.Она бросила на него быстрый взгляд. Он следил за дорогой, одной рукой держал руль, второй иногда переключал передачи. Длинные пальцы. Кольцо на среднем.
Нет.Только не руки опять.
Альфия посмотрела в окно.
— Ты чего?— Ничего.— Улыбнулась.— На улице смешное.— Там шиномонтаж.— Очень смешной шиномонтаж.— Понял.
Он тоже улыбался.
Зара была бы невыносима, увидев её сейчас.
* * *
Тимур привёз её на крышу.Не ту романтическую нелегальную крышу жилого дома, куда требовалось перелезать через ограждения и рисковать шеей ради фотографии заката. На верхнем уровне многоэтажного паркинга находилось небольшое летнее пространство: несколько столиков, киноэкран, фургон с едой, гирлянды под открытым небом. По вторникам здесь показывали старые фильмы.
— Кино? – спросила Альфия, выходя из машины.— Почти.— Что смотрим?— Не знаю.
Она остановилась.
— Ты привёз меня в кино и не знаешь, что показывают?— Я нашёл место сегодня днём.— Великолепная организация.— Я музыкант, не туроператор.
У стойки они выяснили, что показывают старую французскую комедию.
— Ты видела? – спросил Тимур.— Нет.— Я тоже.— Идеально. Если ужасно, никто не виноват.— Кроме французов.
Они взяли еду и устроились в двух шезлонгах чуть в стороне. Крыши города уходили до горизонта, между домами зажигались окна. Над дальней высоткой стояла розово-оранжевая полоса заката.Тимур посмотрел туда.
Альфия заметила:— Горизонт.
Он повернулся к ней.
— Есть.— Поэтому выбрал?— Частично.
Что-то тёплое снова кольнуло под рёбрами. Она сделала вид, что чрезвычайно заинтересована картошкой.
Фильм оказался странным, местами смешным, местами совершенно непонятным. Спустя двадцать минут Альфия поняла, что герой уже второй раз притворяется братом собственной жены, но зачем окончательно потеряла.