— Я что-то не чувствую.
Коган засмеялся и попросил проходящую мимо стюардессу принести минералки.
— Тебе в неполных семнадцать доверили выступать за взрослую сборную, дают шанс закрыть мастера, ты недоволен?
— А персональную массажистку? И папу Кима в качестве второго секунданта?
— Быстрее две массажистки, чем его одного. Не фантазируй. И не налегай на завтрак перед взвешиванием.
— Готов голодать. Владимир Львович, о Рыбкине и так наслышан. Кто там ещё?
— Слабых нет. На их фоне по количеству боёв и соревновательному опыту самый слабый — ты.
— Благодарю.
— Они так считают. Но не я. Будь открытием турнира!
«Только прилетели, сразу сели», как пел Высоцкий, автобус отвёз нас в гостиницу. В зимнем Тбилиси было гораздо теплее, чем дома, внизу виднелась незамёрзшая речка. В целом город показался ещё более провинциальным, чем Минск семидесятых годов, тоже много частного сектора, но он выглядел не столь жалко. Грузинские домишки выгодно отличались от белорусских избушек-пятистенок, были преимущественно каменными, двухэтажными и добротными. Ближе к центру, в самых престижных местах, за забором, как правило, просматривался «бэлы-бэлы новы волга», признак состоявшегося мужчины.
Что приятно, вокруг белорусской делегации крутились представители организаторов, распираемые гостеприимством и радушием, бегом кидались разруливать любую нестыковку, а их хватало, кавказская скрупулёзность в исполнении планов, скажем мягко, страдала несовершенством. За дни пребывания в Тбилиси я ни разу не чувствовал вражды, хоть мы приехали побеждать, в том числе — их спортсменов.
Жеребьёвка свела в первом же круге Хизанишвили и Торосяна, меня — с Рыбкиным. Поскольку наша пара стояла предпоследней по очереди, я вышел глянуть на закавказских фаворитов.
Ещё интереснее смотрелся зал. К сожалению, ни белорусских за меня, ни даже московских за Рыбкина болельщиков я не разглядел. Женщин — единицы. Трибуны сплошь заполонили суровые усатые мужчины, почти исключительно — в чёрных лайковых куртках, писк моды того сезона, многие не сняли с головы кепки необычайной ширины, десятки стояли в проходе, другие ютились на складных стульчиках. Отличить армяна от грузина я не мог, зато сами они наверняка разбирались и зло зыркали на соседей.
Из последующей истории СССР знаю, что грузины с армянами не пережили ни одного серьёзного конфликта, хотя бы отдалённо напоминавшего Сумгаит или Карабах, соревновались исключительно в понтах. Футбольный матч между тбилисским «Динамо» и ереванским «Араратом» вызывал больший ажиотаж, чем Олимпийские игры, проведи их в любой из столиц этих республик, билеты раскупались бы охотнее всего на встречи армянских и грузинских олимпийцев. В общем, крутые горные парни конкурировали и очень любили свою конкуренцию, мы с Рыбкиным прилетели как лишние на их праздник жизни.