Поскольку начались студенческие каникулы, соответственно — отпуска преподавательского состава, отец тела был свободен от лекций, не поленился приехать с дачи на открытие турнира. Чтоб ненароком не накалить внутрисемейную атмосферу, я изобразил заботу и разместил его на самом козырном месте. Поскольку до дома идти пешком, профессор притопал на своих двоих и принёс бутылочку тёмного напитка с этикеткой «Байкал», но что-то мне подсказывало: внутри не газировка, и за руль он сегодня не сядет.
В шестнадцатой мне попался «головастик» из Витебской области. Неудобный и неприятный соперник, игнорирующий замечания судьи об опасном движении головой. Собственно, в юношеском боксе опасность минимальная даже при соударении черепов, брови прикрыты шлемом, порой слишком низко, мешая глазам. Витебчанин опустил башку вперёд, словно решил мне поклониться как профсоюзному начальству, и ринулся в атаку. Он бодался, стремясь толчками в грудь придавить к канатам и отработать сериями апперкотов в корпус. Удары его были чувствительные, болезненные, дыхание сбивали. Раунд отдал ему вчистую.
В углу спросил Когана:
— Если просто засажу сверху по дыне, стоит оно того?
— Не советовал бы. Запросто кто-то усмотрит удар по затылку. Да и не выгодно светить в одной шестнадцатой свою полную силу. Попробуй его раскрыть.
— То есть выпрямить и поставить под удар… Да, тренер.
«Головастик» ринулся ко мне, едва я только вставил капу и поднялся с угла. На дальнейшее он вряд ли рассчитывал, получив сильнейший апперкот. Он пришёлся в перчатки и на миг разогнул позвоночник, тут же наказанный свингом с правой. Чуть поплыл, а я выпрыгнул из угла в центр ринга, на оперативный простор.
Так повторилось дважды. Не жалея «пли», я распрямлял его и целил в ухо кроссом или свингом. Когда парень уверовал, что и дальше так будет продолжаться, а потому изготовился отражать верхние удары, ему после апперкота правой прилетел такой же левый, проскользнувший между локтями к челюсти.
И вот тогда заработали молотки. Плюнув на филигранную технику, столь любимую Ботвинником, и грамотную тактику, на которой настаивал Коган, принялся избивать «головастика». По тренировкам знаю — ни одна глухая защита не сдержит град ударов, если бить разнообразно и сильно со всех направлений. Другое дело, ни один боксёр, тем более — подросток, не выдержит долго подобного темпа. Но у меня за ушами работал крылатый павербэнк. Руки парня начали болтаться, опасно открывая голову, он быстро терял контроль.
На второй минуте рефери остановил бой, отдав мне победу за явным преимуществом, чем спас «головастика» от гарантированного нокдауна. Во взрослом профессиональном боксе ни один бы так не поступил, пощадив проигравшего, там зрелищности ради ждут, пока избитый не размажет кровавую юшку по полу.