— Значит, «радуга» идёт с юга? Из Бухары?

— Нет. Транзитом через Бухару. Это персы мутят свой бизнес. Больше я ничего не знаю. Моё дело маленькое. Взял — ушёл.

— Так я и думал, — Никита выпрямился, засунул руки в карманы куртки. — Ушлый этот Гангстер. Мне про него в «казённом городе» все уши прожужжали. Ладно…

— А со мной что будет? — заволновался Толкач. — Я могу отстегнуть долю! У меня же здесь клиентура налажена, бабки текут!

— Не гомони, — Никита кивнул, показывая Слону, что нужно отойти в сторону. Под ногами зашуршала хвоя и сгнившие за зиму шишки.

Оказавшись далеко от стоящего на коленях Толкача, волхв сделал пасс рукой, закрывая себя и личника «сферой тишины».

— В общем, курьера нужно придержать, — поделился мыслями Никита. — Вези его в «Родники», пусть Донской спрячет его в укромном местечке, пока не понадобится. Знаю-знаю, что он там без моего ведома оборудовал помещение для подобных индивидов. Потом мы Толкача в ИСБ передадим как свидетеля. И скажи Глебу, чтобы никому не слова. А завтра в Симбирск выезжаем.

— Дело! — обрадовался Слон.

— Только объездной дорогой езжайте, чтобы у нашего клиента никаких зацепок не появилось. — усмехнулся волхв и снял защиту.

— Так мы ему глазки завяжем, и пусть попробует навигацию проложить, — хохотнул личник.

— Как закончите, обязательно со мой по рации свяжись, — предупредил Никита и направился к микроавтобусу, не обращая внимания на возгласы Толкача, которого, впрочем, угомонили сразу же, затолкав кляп в рот.

Со всей суетой вокруг курьера Никита оказался дома довольно поздно. Тихое гудение «Химеры» по периметру усадьбы, мелькающие силуэты бурибасаров в кустах, и бойцов, совершавших обход особняка, навевали спокойствие. Зайдя в дом, он кивнул находящемуся в парадном охраннику и поднялся к себе. Первым делом принял душ, тщательно вытерся жёстким полотенцем, разогнав по телу кровь, накинул халат и направился в спальню.

По привычке хотел зажечь настенное бра, что висело сразу на входе, но рука на полпути замерла и опустилась. Что-то его смутило. Активизировав магическое зрение, он хмыкнул. В его кровати мирно посапывала Тамара. Она свернулась клубочком, натянув на себя одеяло, и только каштановая копна волос выглядывала наружу. Скинув халат, Никита осторожно залез в постель, и высунув от усердия кончик языка, потянул край одеяла на себя, чтобы укрыться.

Тамара зашевелилась, повернулась к нему и закинула руку за спину. Потом подкатилась колобком и прижалась к груди, заодно забросив свою ногу на бедро волхва.

— Поймали супостата? — сонно пробормотала жена.