Я решил из полученного стекла делать бусины и вогнутые зеркала.

Для зеркал использовать расплавленное серебро, благо оно у меня было. Да и проданные зеркала, коли выйдут, враз отобьют вложения. Я уверен, несмотря на церковный запрет, Савка сможет их продать.

В итоге у нас получилось, не сразу и не просто, но вышло. Бусины делали достаточно легко и примитивно.

Полученную стекломассу мешали, а после вытягивали в длинную нитку и обрезали, кусочками, которые аккуратно подхватывали и тут же проделывали в них шилом дырку. Не всегда это выходило, иногда стекло прилипало к шилу, но с горем пополам мы справлялись.

После полученные бусы мы клали в тигель с раскаленным простым песком и перемешивали, таким образом бусины становились более-менее круглыми и их острые края сглаживались, а после полировали.

Да, они получались далеко не одного размера, но все же. Зато красиво и просто, и я был уверен, что на такой товар найдется покупатель. Хоть отдельно бусины продавать, хоть делать из них бусы.

Также узнал, что если добавить меди в смесь, то стекло приобретает красноватый оттенок, иногда даже красный, так что бусины мы делали разноцветные.

Жаль, не было других металлов для раскраски стекла, но и так выходило весьма неплохо.

С помощью трубки выдували стекло, а после надрезали и заливали туда немного раскаленного серебра. Давали остыть и разбивали, получившиеся крупные осколки полировали по краям и получались небольшие зеркала.

Правда, расход серебра мне не особо нравился, жаба душила. Изготовив подобным образом штук тридцать зеркал, мы прекратили такую практику, сосредоточившись на бусинах.

В один прекрасный момент я остался не у дел, подключился старший сын Тарая, и помогать отцу у него получалось лучше, чем у меня. Они понимали друг друга с одного взгляда.

Прокоп давно явился из Владимира, прикупив трех меринов, лук для Богдашки и даже стрелы, а для своей супруги он привез отрез ткани аглицкой.

Также ему удалось сговориться с двумя парнями, одному из которых было девятнадцать лет, а другому как Стеньке. Старший же из них оказался сыном Матвея Горлицы, за которого заступился мой отец. Чтобы окончательно все решить, мне пришлось самому отправляться в Гороховец.

Сговорившись с парнями, я принял их в послужильцы на тех условиях, которые им озвучил Прокоп, и вместе с семьями перевез к себе в деревеньку.

Сына Матвея Горлицы звали Вишка, был он весьма крепкий и улыбчивый, любил пошутить. Он неплохо владел саблей и умел стрелять из лука. Второго же парня звали Голча, по факту, он оказался копией Стеньки и почти ничего не умел.