— Андрей, ты чего замер? — попытался потормошить меня Прокоп, но я только отмахнулся от него.

«Основным компонентом при выплавке стекла выступает песок, да не простой, а кварцевый. Кварцевый песок имеет белый цвет, и чем он мельче, тем лучше. Вот только плавится он при весьма высокой температуре, и, чтобы ее снизить, туда добавляли соду. Вот только в таком случае стекло пропускало воду. Так, стоп. Кажется, еще на экскурсии упоминали, что одно время добавляли вместо соды соль, обычную соль, и она тоже понижала температуру плавления, а также разные металлы, свинец или олово. Также негашеную известь и поташ вроде добавляли, но тут уж точно не помню. Чтобы стекло было цветным, туда примешивали оксиды металлов» , — размышлял я.

«Разных нюансов хватает, но в принципе это осуществимо, придется, конечно, экспериментировать. Но главное, никуда ехать не надо и рисковать жизнью. Так что этот вариант делаем основным. Поташ можно и самому сделать, там зола нужна. Известь наверняка можно купить, а соду? Вот тут не было точного ответа, надо искать. Да не здесь, а на большом рынке, в том же Нижнем Новгороде, а если не найду, так попробую».

— Андрей, — на самое ухо позвал меня Прокоп, заставив оторваться от мыслей.

— Задумался, — глядя на их обеспокоенные лица, тут же ответил я. — Пойдемте. — И первым направился в сторону дома Микиты.

На подворье я отдал повод Черныша Прокопу и зашел в дом. Где Микита, стоя над очагом, кашеварил, его сына в доме не было.

— Ну, как тебе смотр? — грустно глянул на меня Микита, на что я лишь махнул рукой.

— Помнишь, ты про своих родственников рассказывал. Как там старшего зовут? — перешел я сразу к делу.

— Стенька, а тебе зачем? — с подозрением глянул он на меня.

— Готов взять его послужильцем, с меня лошадь и кров с едой для всей семьи. Благо в деревне есть пустые дома, и они смогут там поселиться все вместе. Год отслужит, и лошадь его, если пожелает, то и дольше может, — не отводя взгляда, ответил я.

— Хм, — протянул Микита и с ног до головы меня осмотрел. — Тебе-то пошто, да еще на год, сладко что-то, — в его голосе таки слышалось сомнение. — Ты ж сам не верстался, и самому бы мерина прикупить, да и есть у тебя послужильцы, — произнеся это, он впился в меня взглядом.

— Так все просто. Сам слышал, что происходит, и мало ли как может обернуться. И трех людей может оказаться мало, да и тебе помощь. Не придется родичей на себе тащить, делясь последним куском хлеба. Случись чего, и ты мне поможешь, да и Стенька, коли конным пройдет, верстание рядом будет, и запомнит, кто ему помог, — озвучил я свои мысли, не скрывая своего интереса и не строя из себя святого.