Как говориться, хочешь — верь, хочешь, не верь, но…

Не меньше часа я находился в соборе и наконец-то его покинул.

Во дворе встретил монаха, которому и рассказал, что матушка мне заповедовала отвезти иконы в образах в женский монастырь, сделать там вклад, и была на то ее воля.

Это была неправда, но и другого способа, как попасть в женский монастырь и пересечься с Марией, я не видел. Можно, конечно, было бы заслать туда какую девушку, вот только подходящей я не знал. Вот и приходилось изворачиваться

И мне подсказали, рядом находилось несколько женских монастырей, самый большой — это был Хотьковский. Расположен в десяти верстах в излучине реки Пажи. Еще был Подсосенский монастырь, но он совсем небольшой и тоже находился совсем рядом, всего в семи верстах.

Вот тут меня током и пробило. Я вспомнил слова старца Феофана и расспросил как до него добраться.

Поблагодарив монаха, Вишку и Елисея отправил на постоялый двор. Не стоит слишком долго оставлять вещи и коней без присмотра.

Сам же с Прокопом отправился на торг, где за тридцать копеек прикупил белый платок с красивым шитьём.

Вернувшись на постоялый двор, я возле одного из очагов наскреб немного сажи и чуть развел в горячей воде, которую пришлось покупать.

В итоге вышли этакие чернила. Достав перстень-печатку, в получившуюся массу я окунул печать. Подержал минуту, поставил ее на платок. Вышла она немного смазана, но все же вполне читаема.

Делал я все это в одиночестве, дабы никто не видел. Затем промыл ее и спрятал.

Платок положил на солнце, чтобы печать подсохла и не размазалась. Затем приказал своим послужильцам собираться.

Двадцать минут сборов, и мы были готовы выезжать. Как раз и печать подсохла. Мы направились в Подсосенский монастырь. Полчаса и мы уже подъезжали к нему.

Рядом с монастырем расположились пару подворий, а ворота самого монастыря были закрыты. Он имел небольшую деревянную ограду.

— Ну с богом, — перекрестился я, слезая с коня, потом достал иконы и образа из седельной сумки. — Вы тут пока будьте, то дело личное. Просьба матушки как-никак.

— А Царским людям ты другое сказал, — хмыкнул Елисей.

— Так я и им не соврал. В Сергиевом монастыре были и за отца своего я молился, а образа надо сюда в женский. Матушка просила. Пояснил я и, развернувшись, пошел к воротам. Приблизился и заколошматил в них.

Спустя пару минут, калитка открылась и оттуда выглянула совсем молодая монашка.

— Чего тебе? Чего колотишь? — Это дом божий, да и мужчинам тут не место, у вас вон, в Сергиевом монастыре, — сварливо произнесла она.

— Ты уж прости, что побеспокоил я. Только просьбу своей матушки почившей исполняю. Мне бы с настоятельницей поговорить, — выдал я.