— Ну-ка, ну-ка, — подобрался дед.
— Коли я стану князем Старицким, то и мои родичи возвысятся. Я сейчас вовсе не о Волынских, которых в глаза-то и не видел. Вы отцу помогали, а после и мне. Помню о помощи твоей, деда, и заботе и никогда не забуду.
Меня не прерывали и ни о чем не спрашивали, лишь слушали. В воздухе так и витало напряжение. Я же прекрасно понимал, что если дед решит сжечь грамоту, а я воспротивлюсь, то не выйду из этой комнаты живым
— То отрадно мне слышать, — кивнул дед. — Так, как ты думаешь правом своим воспользоваться?
— К Марии думаю съездить, это сестра Василия Старицкого. Жива она, в монастыре под Москвой. Думаю людишками верными обзавестись и ждать.
— И чего же ты ждать будешь? — вкрадчиво поинтересовался Прохор.
— Того, как Дмитрий Иоаннович займет Москву и трон царский, но не укрепится еще. Вот тогда и явить себя, нету у него других близких родичей по отцу, окромя меня. У меня тоже. Думаю, признает он меня, а там и остальные. Грамоты не поддельные, легко все проверить, только знать, где искать и смотреть, поэтому все и не всплыло. Хорошо Петр Волынский все скрыл.
— А ежели он не захочет или еще чего, посчитает тебя врагом своим? — пристально глянул на меня дед.
— Надо поддержкой обзавестись, а не как бедный сирота прибыть. Я Старицкий, деда, во мне кровь княжья. От такого не отмахнешься и под коврик не спрячешь. Врагом посчитает? Не думаю я, что он отмахнется и упустит возможность укрепиться, да бояр подвинуть, — горько хмыкнул я. — Да и Марию Владимировну послушать стоит, она в этих делах разбирается. Может, и признает во мне родича и поможет.
— Может, и так, а коли Годуновы возьмут вверх, тогда чего? — спросил дед.
— А ничего, припрячу грамотку и все. Ведь я для Годуновых первым врагом буду и угрозой всегда. Покуда живы Старицкие, им всегда пенять будут худородость, и многие захотят этим воспользоваться. В таком случае либо я, либо они. Вот только в случае, если они царевича Дмитрия заборят, я вряд ли вытяну, — грустно закончил я.
Над столом вновь повисла тишина.
Дед жевал губы и иногда дергал себя за бороду, Поздей задумчиво разглядывал что-то на дне своей кружке, а Олежка медленно переводил взор с одного на другого.
— Я рад, Андреюшка, что ты не спешишь. Что обдумал все и мыслишь верно, не пытаешься под веревку и нож подставиться и нас подставить. Дельно ты все обсказал, коли Дмитрий Иоаннович сядет на отцовский трон, можно и явить себя миру. Но и затягивать не стоит. Помощь понадобится, чтобы тебя не удавили там. То верно, Мария может подсказать, если захочет, конечно, — начал говорить дед. — Вот только мы многим не сможем помочь, нет у меня богатства особого, да и больших знакомств среди воевод и бояр не имею.