Ромка резко захлопнул дверь.
— Получается, что приходили не только за тобой, — он посмотрел на Гамильтона, который в это время хлопал глазами.
— Я не понимаю, — Гарри сел на кровать и запустил руки в волосы. — Это точно никак не связано с Адамсами. С ними я постарался бы справиться. Сложно, конечно, но вполне возможно, когда понимаешь противника. Но с этим я справиться не могу. Кто хочет меня убить и самое главное, за что?
— Чёрт, — я не слушал его, саданув кулаком по косяку. — Мы ведь видели его. Видели, что он шёл именно в направлении реанимации. Почему я не подумал сразу о таком исходе? Если бы я сказал Матвею, то, возможно, его удалось бы спасти.
— Сомневаюсь. От «чёрной вдовы» никто не уходит живым. Особенно если время упущено, — довольно рассудительно проговорил брат. — Меня волнует другой вопрос. Как охранник не распознал яд? Он же воняет, когда флакон открывают. Или у охранника насморк разыгрался?
— Нет, здесь всё как раз объяснимо, — я махнул рукой. — Он нанёс яд заранее. Поэтому охранник ничего и не почувствовал.
— Но, тогда получается, что попытка убить Гарри была экспромтом? — Ромка задумался.
— Похоже на то. К тому же зомби ответил, что сюда его никто не посылал. Это была личная инициатива. Захотел доделать начатое, похоже, — я потёр шею. Стоять было больно и неудобно, поэтому я доковылял до кровати и упал на неё. После чего посмотрел на Гарри. — Тебе имена ни о чём не говорят? — Гамильтон покачал головой.
— Вы остаётесь? — спросил он осторожно.
— Это единственное, что тебя волнует? — усмехнулся Ромка, растягиваясь на третьей кровати. — Похоже на то, что мы уходим?
— Только не воспринимай это на свой счёт, — предупредил я Гамильтона. — Нам просто неохота сейчас привлекать внимание Подорова. У Матвея и так из-за тебя дел прибавилось, да ещё и таких странных и неожиданных. Давайте попытаемся уже уснуть. Боюсь, что утро рано наступит, и хотелось бы соображать, а не клевать носом. — И я отвернулся к стенке и закрыл глаза, прокручивая мысленно все события, которые произошли в этот сумасшедший день.
Не знаю, как Гамильтон, но мы с Ромкой спали вполне спокойно. Кошмары нас не мучили, и никакими угрызениями совести мы не страдали.
— Вставай, — я приоткрыл один глаз и посмотрел на брата, который стоял надо мной, был весел и бодр.
— Изыди, — пробормотав, я накрыл голову подушкой, прекрасно понимая, что поваляться мне не дадут.
— Андрей, вставай, — настойчиво произнёс брат. — Что ты как маленький?
— Я не люблю вставать рано утром, — зевнув, отбросил подушку и сел. — Почему я никогда не могу выспаться так, как считаю нужным? Вот обязательно было меня будить?