Я только глаза закатил. Только он, единственный из моего окружения, упорно называл меня «ваше высочество» с тех самых пор, как мне присвоили титул Великого князя. При этом к отцу он почему-то обращался «ваше величество» крайне редко. Такой вот парадокс.

— Спасибо, конечно, — я посмотрел на разложенные на кровати вещи. По-моему, они были не мои. — Я как раз думал о том, что про меня все забыли и даже чистые трусы никто не принесёт. Но, почему отец попросил именно тебя?

— Я думаю, что это как-то связано с установлением новой системы безопасности. — Ответил Назар Борисович. — Сейчас попасть в клинику станет гораздо сложнее. Я мельком видел Матвея Игоревича. Он выглядит немного, — Назар Борисович задумался, наверное, слова подбирал, чтобы охарактеризовать Подорова. — Взволнованно. — А, ну, если всего лишь взволнованно, то это ещё ничего, жить можно. — У меня же имеются пропуска во все подобные заведения как клана Керн, так и клана Орловых. — Добавил дворецкий, снимая защитные мешки с одежды.

— Чья это одежда, Назар Борисович? — не выдержал я и указал на уже разложенные вещи.

— Константина Витальевича, ваше высочество. — Ответил он, убирая упаковку. — Честно признаться, но мне было лень ехать во дворец. А ваша фигура очень похожа на фигуру отца, особенно когда он был в вашем возрасте. Полагаю, что всё прекрасно подойдёт.

— Ещё раз спасибо, Назар Борисович. — Я шагнул к кровати, намереваясь взять с собой в ванную хотя бы бельё.

— Если вам от меня ничего не требуется, то я, пожалуй, удалюсь. Мне бы всё-таки хотелось попробовать ту буженину, которую мы с Паразитом вынуждены были отложить. Выглядит и пахнет она просто божественно. Вы со мной согласны? — спросил он, обращаясь к коту.

— Мяу, — ответил ему Паразит, и, встав, направился к двери, преисполненный собственной значимости.

Кот и дворецкий покинули палату, а мы с Ромкой переглянулись.

— Я никогда к этому не привыкну, — сообщил мне брат. — Иди уже, скоро Матвей заглянет, а ты ещё толком не проснулся.

Когда Матвей всё-таки к нам зашёл, к нам с Гамильтоном как раз заскочил целитель. Отправил Гарри на перевязку, заявив, что именно там всё посмотрит. Сам же принялся осматривать мою ногу, сгибая её, разгибая и проводя магическую диагностику.

— Вы всё-таки вмешались в процесс заживления, — он посмотрел на меня осуждающе и покачал головой. — К счастью, нога была зафиксирована, и никаких критических последствий не наступило.

— Мне можно домой идти? — спросил я, когда целитель выпрямился.

— Судя по этому, — он кивнул на лежащие на кровати вещи, — вы всё равно собрались уходить. Зачем же тогда задаёте вопросы?