Я же этой белой сказки, за почти год пребывания в лаборатории у внешников, съел столько, что теперь очень сомневаюсь, что мне черный и красный в чем-то сможет помочь. Это как лекарство, привыкнув к сильным обезболивающим, фиг потом простым анальгином удовлетворишься.
— Ну ты глюк даешь, — протянул я, не зная то ли удивляться, то ли восхищаться, внутри меня сейчас разных эмоций намешано было.
Зверек не раздумывал. Стоило мне только руку в его сторону протянуть, как он, бросив на меня быстрый взгляд, уверенно направился вперед и без колебаний быстренько слизнул подношение с ладони. После чего, я сам расплылся в улыбке, такая умильная мордочка у него стала, довольством во все стороны так и шибануло. А особенно смешно, так это как он вдруг на миг окосел, старательно прислушиваясь к себе. Помню я этот момент, когда сразу после приема жемчуга в желудке теплеет, сам так же прислушивался.
Стараясь не делать резких движений, чуть потянулся и медленно погладил зверька по голове. Но зря осторожничал, я для него, наверное, теперь лучший друг. Мурлыкнув особенно громко, зверек без всяких там всяких забрался ко мне на колени и сам подставил голову — гладь его давай. Чем я и занялся. Об жемчуге даже на миг не пожалел, этот глюк мне такую дозу позитива принес, что сам не заметил, как напряжение отпустило и я уже рефлекторно, без всяких недавних трудностей энергетического хамелеона поддерживаю. Сил ощутимо прибавилось и я, расслабившись, уже не думал ни про внешников, ни про Котыча, ни про будущее. Глюк релаксантом еще тем оказался, даже не заметил, как стрельба в лесу окончательно стихла, краем уха слышал, как «хорошие парни» из леса на поляну прошествовали, но внимания на это особо не обратил. Мимо прошли и ладно. Сидел под деревом и расслаблялся, получая удовольствие. И не поймешь кто больше: глюк, довольно мурлыкавший или я, его гладящий.
Сколько мы так просидели — не знаю. Но в один момент зверек встрепенулся, старательно к чему-то прислушиваясь, тем самым и меня в сознание возвращая, потом ткнулся мордочкой мне в руку, сам своей головой погладился об нее и спрыгнув с моих колен, потянулся от души, выгнувшись дугой. Напоследок посмотрел на меня благожелательно и не прощаясь, одним прыжком скрылся в зарослях. И, если не ошибаюсь, он еще в прыжке умудрился исчезнуть. Вот только что был, и вот уже он растворился в воздухе. Хоть этому я даже не удивился: если он так постоянно жемчужины выпрашивает, то не удивительно что раздваиваться и исчезать научился.
Вскоре вслед за Глюком и Шатун с Лисой меня покинули, видел, как их машины, на удивление тихо шелестя движком, проехали по поляне и поехали дальше по той дороге, по которой внешники сюда приехали. И машины у них интересные: вездеход здоровенный, метров десять длиной, и похожая на Хаммер машина, как и та, такая же широкая. И, если не ошибаюсь, обе эти машины плавающие, форма корпуса об этом не намекала, прямо говорила.