— Ну-ну. Но ты смотри, если погано будет — зови, поможем.

— Хорошо, дядь Вить, — быстро потопал домой, а то бодрость всё сложнее изображать было. Хорошо меня отдубасили.

«Ну ничего, Котыч, Земля — она квадратная, за углом скоро встретимся», — думал, рассматривая себя в зеркале.

Одежда на выброс: и порвана, и в крови вся — не только бровь разбита, но и на затылке рассечение, и губы как блины, тоже кровоточат.

«Теперь понятно, чего это дед на меня так жалостливо смотрел».

Прежде чем обрабатывать раны поплелся в летний душ, который у нас за домом стоял. А там еще одна претензия к Котычу образовалась — вода чуть теплая, из-за этого чертового тумана она не прогрелась и сейчас та-акое удовольствие испытываю, сравнимое с тем, когда меня буцкали.

— Ты как, Афоня? — Уже темнело, когда дед Витя проведать зашел. Я как раз спать собирался, хоть почти весь день провалялся, очень уж погано было, несмотря на то, что раны обработал, благо умею всё это делать благодаря матери. Но всё равно сейчас делать нечего, света так и нет, вот и решил пораньше завалиться. — А то смотрю, родители твои так и не приехали с работы. Дай думаю, проведаю.

— Спасибо, дядь Вить, нормально всё. А родители, после сегодняшнего светопреставления, может на сутки их оставили. Кто знает, что там на самом деле произошло. Всё же сверкало не слабо, да и туман этот непонятный…

— Это да. Я сам, да и старуха тоже, что-то не очень хорошо себя чувствуем. Но я еще ничего, а у бабы Оли, не поверишь, склероз начался! — Дед хихикнул, вроде и весело, но в глубине глаз нешуточное такое беспокойство промелькнуло. — Идет куда и забывает за чем шла. Ругается со страшной силой от этого.

— Так может дядьку Лешку попросить, чтоб вас в больницу отвез? — Другой наш сосед, батин друг. — А то ни света, ни связи до сих пор так и нет, вдруг совсем плохо станет и скорую не вызвать.

— Да не, не надо, — отмахнулся он. — Тем более его тоже с работы еще нет. Ладно, раз у тебя всё в порядке, пошёл я. Ты вот еще что, — вдруг развернулся он. — Я бабе Оле не говорил, что ты того, с молнией повстречался, — хмыкнул он, — а то замучала бы тебя заботой и оханьями своими. А тебе покой и отлежаться сейчас надо, — внимательным взглядом пробежался он по моему лицу и протянул: — Да, знакомо дело. — Хмыкнул еще раз и переспросил озадаченно: — Что я хотел сказать? — Видать не только бабу Олю склероз одолел. — А! — вспомнил он. — Ты, если что, меня тоже не видел. Хоть она завтра всё равно узнает… но то завтра.

— Вот за это спасибо, дядь Вить! — от души поблагодарил я его. А то еще и думал, чего это баба Оля не заявилась. Очень уж она любопытная, но еще и добрая. И этой добротой и причитаниями меня точно бы добила.