«И что делать? — смотрел я на ожидающего ответа Факира. — В принципе… В принципе это не такой и секрет, вся команда Шатуна про Живец знает. Ну и Шатун не только перед Факиром за меня поручился, но и в обратную сторону за Факира ручался. Так что пока нет повода не верить этим людям, они реально во многом помогли и по-человечески ко мне отнеслись».

— Живец у меня тогда в фляге был, — принял я решение не разводить секрет там, где особого секрета уже и нет.

— Живец?

— Да, — улыбнулся я, очень уж вид у Факира удивленно-обиженный стал. — Только я Живцом немного другое называю, не ту наркоту, которую вы…

— Так, так, так, я понял! — у Факира глаза снова ожили, и он в предвкушении подался в мою сторону. — И что же в твоем случае является живцом?

— Живцом — с большой буквы! — уточнил я. — У меня два вида живца. Я воду умею заряжать, делать ее просто тонизирующей — вот это живец, а Живец — это полноценно заряженная, обладающая исцеляющими свойствами вода.

— Вот как? Я слышал об этом, но сталкиваться не приходилось. — Факир снова начинал на безумного ученого походить. — Можешь продемонстрировать?

Ну что ж, сказал «А», нужно говорить и «Б».

— Стакан с водой нужен.

— Не вопрос!

Факир вскочил с кресла и шустро выбежал из комнаты, но практически сразу же и вернулся, уже с графином и граненым стаканом в руках.

Этот сумасшедший знахарь, наверное, даже не моргал, смотрел, как я воду в стакан наливаю, а потом и заряжать ее начинаю. И вот вода приняла уже знакомый золотистый оттенок, заряжена полностью.

— Вот это я и называю Живцом, — протянул стакан Факиру.

Аккуратно его приняв, чтоб, не дай бог, ни капли не расплескать, Факир принялся теперь уже над заряженной водой руками водить, от усердия совсем глаза закрыв. Я даже заскучал, только «интересно, интересно, интересно» и звучало в смотровой, но на самом деле ничего интересного не происходило. Но вот, Факир, прекратив наконец шаманить, чуть приоткрыл глаза и, взяв стакан в руку, сделал глоток, снова зажмурившись.

— Не-не-не, мужик, ты не прав! Дойной коровой я не стану.

Глаза у этого безумного ученого, сейчас жадно смотревшего на меня, совсем шало заблестели, после того как он еще несколько глотков сделал и наконец разобрался в эффекте Живца.

— Ты не понимаешь…

— Все я прекрасно понимаю! — вскочил я с табуретки, на которую, зарядив Живец, было уселся. — От одних только вырвался… Ты тоже на меня ошейник напялишь⁈

Уже сто раз пожалел, что поверил этому… этому, короче, и раскрылся. Все эти знахари одинаковы, абы только заполучить…

— Извини, Нафаня, увлекся, — услышав про ошейник, сразу же сдулся Факир, не дал мне окончательно себя накрутить. И надо сказать, вовремя он одумался, я уже собирался «Демоном» обернуться и «Зверобоя» призвать, да завалить этого маньяка, чтобы кардинально с ним и с моими секретами вопрос решить. — Действительно, извини! — теперь уже никакой шалости и безумства во взгляде, по нормальному на меня смотрит, виновато. — На меня бывает находит такой вот исследовательский зуд, и я начинаю несколько неадекватно себя вести, — усмехнулся он невесело. — Шатун в таком случае не заморачивается, сразу морду мне бьет.