— Жемчуг.

— Я знаю, что это жемчуг, и у кого в таких пеналах он имеется, — не сводил с меня взгляда Шатун. — Я спрашиваю, зачем ты мне его даешь?

— Эх, — вздохнул я в очередной раз. — Тут такое дело… Это ваш жемчуг, — окончательно взял я себя в руки и посмотрел Шатуну прямо в глаза. Не увидев там никаких других эмоций, кроме как ожидания моего дальнейшего рассказа, продолжил говорить: — У меня, после пребывания в лаборатории, с головой проблемы. На меня бывает находит… сам потом не рад сделанному. Тогда в лесу, когда ты меня засек, а после с броненосцами вы разобрались… Короче, увидев дохлого охотника, я не вас, а именно их раскулачивал. А вот встретившись с вами у ворот Бастиона, до меня и дошло…

— Что не внешников, а нас ты обокрал, — продолжил за меня говорить Шатун. — А так как белую жемчужину ты уже оприходовал, то пошел на Внешку за другой, чтоб с нами рассчитаться и совесть успокоить. Так было?

— Так, — кивнул я согласно. — Но не совсем, — тут же мотнул головой отрицательно. — Жемчуг я не оприходовал. Просто… Просто в тот момент мне действительно стыдно было, не готов я был с вами общаться. Вот… — неуверенно пожал я плечами. — Не знаю, что на меня тогда нашло, но я действительно решил идти на Внешку за жемчугом, а уже потом, как добуду его, вернуться и рассчитаться с вами.

— Н-да, дела — покачал головой Шатун, протянул руку и взял со стола пенал, раскрыл его и посмотрел внутрь.

А я вспомнил…

— Там это, красную жемчужину я Глюку… то есть, Пирату отдал.

Теперь Шатун, наверное, действительно думает, что у меня с головой не всё в порядке, так на меня посмотрел…

— Теперь хоть понятно его тогдашнее поведение, — усмехнулся он, не сводя с меня взгляда.

— Я отдам… — попытался встать с кровати и за другим пеналом сходить, но…

— Угомонись, — махнул рукой Шатун, усаживая меня обратно. — Нафаня, ты вообще… — сбился он, не находя слов. Тряхнул головой, вздохнул полной грудью, хохотнул. — Какой красный жемчуг? Ты вообще соображаешь, что ты мне сейчас отдаешь? Это же белый жемчуг!

— Похер на него! — рыкнул я, но тут же заставил себя успокоиться, очень уж напрягал меня этот разговор. — Всё я прекрасно понимаю. Но меня, для кого-то сказкой, накормили от души. Так что трепета перед белым… да вообще не перед каким жемчугом не испытываю. Тем более у меня там еще две такие «сказки» лежат, не знаю что с ними делать.

Две белых, плюс восемнадцать красных жемчужин, добытых при освобождении Кэтрин. Этот охотник побогаче был, чем тот, что за мной с загонщиками по лесу гонялся. Так что да, отдавая долг я вообще ничего, кроме облегчения, не испытывал. Больше на меня ничего не давит, и совесть у меня чиста, во всяком случае перед этими людьми. А это именно Люди, на нелюдей я уже насмотрелся.